Перейти на главную страницу сайта
  УКР   |   РУС   |   ENG
 В НАЧАЛО
 
 
ИНДЕКС ПО АВТОРУ
 
 
ПО НАЗВАНИЮ
 
 
НАШИ РАБОТЫ И ПЕРЕВОДЫ
 
 
НАША БИБЛИОТЕКА
    Библеистика
       Герменевтика
       Библейское богословие
       Толкования ВЗ
       Толкования НЗ
       Женевская Библия
       Й.Даума о Ветхом Завете
       Толкования
Мэтью Генри

       Серия "Библия
говорит сегодня"

    Систематика
       Откровение
       Бог
       Творение
       Человек и грех
       Христос
       Святой Дух
       Церковь
       Эсхатология
    История церкви
       Ранняя церковь
       Средневековье
       Реформация
       Современная церковь
       Восточная Европа
    Разное
 
 
ТЕСТЫ
 
 
АУДИО
 
 
ВИДЕО
 
 
РЕФОРМАТСКАЯ ЦЕРКОВЬ
    Церковный уклад
    Общая информация
    История
    Реформатские исповедания
       Введение в реформатское богословие
    Литургия
       Литургические формы
    Таинства
    Для детей
 
 
СЕМИНАРИЯ
    Видео-лекции
 
 
FAQ О РЕФОРМАТСКОМ БОГОСЛОВИИ
 
 
ССЫЛКИ
 
 
КОНТАКТ


Теги:
Августин апологетика арминианство библейское богословие Библия благодать Бог брак будущее вера вероисповедания Ветхий Завет Вечеря Господня герменевтика грех дары Евангелие жизнь завет Закон избрание искупление Кальвин кальвинизм крещение литургия Лютер миссиология молитва Новый Завет общество оправдание освящение откровение Пайпер пасторы политика постмодернизм православие предопределение проповеди проповедование пуритане ранняя церковь реформатская церковь Реформация Россия свобода воли Святой Дух спасение Средневековье таинства творение толкование Троица Украина харизматы Христос Церковь человек этика


© Йос Колейн, Дмитрий Бинцаровский


RSS

ПОИСК






   

Стремитесь к серьезному богословскому образованию?
Поступайте в Евангельскую реформатскую семинарию Украины!
Высокий академический уровень.
Бесплатно. Удобно. Полезно. Интересно.



Сергей Накул, "Краткий путеводитель по «5 SOLAE» Реформации"
Скачать в других форматах: PDF DOC




 

Что на самом деле имели в виду реформаторы под положением «Sola Scriptura»? Что такое «Nuda Scriptura» или «Голое Писание»? Что собой представляет сокровищница заслуг на небесах? Почему Дева Мария воспринималась как резервуар благодати? Почему мысли об оправдании доводили Лютера до душевного расстройства, а Кальвина ввергали в пучину уныния? Почему учение об оправдании только по вере рассматривалось реформаторами как учение, без которого Церковь разрушается, а надежда на спасение исчезает? На эти и многие другие вопросы мы постараемся вкратце ответить в данной работе.

«Реформация была призывом вернуться к первоначальному христианству, попыткой при помощи обновления и реформ избавиться от испорченной веры Средневековья. Учение Реформации, которое строилось на пяти тезисах, начинавшихся со слова «sola», что значит «только», было радикальным для того времени; и оно должно оставаться столь же радикальным сегодня, ибо оно призывает к вере и жизни, полностью сосредоточенных на Боге»[1]

Джон Ханна

 

Введение

5 Solae – пять положений Реформации – это краткое изложение основных аспектов учения реформаторов Западной Церкви XVI столетия.

Следует сразу отметить, что у самих реформаторов мы не найдем эти пять положений в известном нам виде. То есть ни Лютер, ни Кальвин, ни Цвингли, ни многие другие деятели Реформации не говорили: «Представляем вам пять основных положений нашего учения в виде 5 Solae Реформации. Другими словами, в Европе XVI века мы бы не увидели реформаторов с транспарантами, на которых бы красовались эти пять положений, написанных на латыни.

Несомненно, в работах деятелей Реформации можно встретить данные постулаты, но мы не увидим, чтобы они были представлены в известной нам сейчас форме. Они были представлены намного позже – в XIX-XX веках, чтобы кратко с дидактической целью объяснить основы учения Реформации.

Лютеране обычно упоминают о трех solae Реформации – Sola Scriptura, Sola Gratia, Sola Fide, а реформаты несколько расширяют этот список, добавляя еще Solus Christus и Soli Deo Gloria.

Таким образом, пять положений Реформации представляют собой краткую и удобную форму, выражающую суть учения реформаторов западной Церкви XVI столетия.

Говоря о реформаторах, сразу следует отметить, что речь идет, прежде всего, о представителях Реформации, которую мы называем магистратной. Магистратная Реформация – это движение по реформированию церкви, которое возглавили пасторы и богословы при поддержке государственной власти – магистрата. Данное направление Реформации представляют лютеране и реформаты. Пять положений Реформации в первую очередь выражают основные положения лютеранской и реформатской богословской мысли XVI столетия.

Следует отметить, что богословие как реформатской, так и лютеранской традиции возникло в контексте богословия Западной Церкви и, по сути, представляет собой продолжение и творческое переосмысление богословского наследия одного из самых значимых основоположников западной богословской традиции – Аврелия Августина. По сути, реформаторы рассматривали Священное Писание чрез призму богословских предпосылок Августина, переосмыслив его весть в собственном историческом, богословском контексте. Для самих реформаторов было важно показать, что их учение представляет собой не некое нововведение, а продолжение традиции великого Августина. Они как бы пытались сказать: «Августин наш!»

Каждое из пяти положений Реформации затрагивает один из важных вопросов, на которые пытались ответить реформаторы.

Sola Scriptura – что является наивысшим авторитетом для Церкви?

Solus Christus – кто является единственным и достаточным Спасителем Церкви?

Sola Gratia – незаслуженное расположение Бога к грешнику или спасающая субстанция?

Sola Fide – оправдание только верой или процесс проявления веры в совершении добрых дел? Оправдание – это процесс достижения личной праведности или юридический акт Бога?

Soli Deo Gloria – кому принадлежит вся слава в вопросе спасения человека?

В данной работе мы постараемся вкратце ответить на эти вопросы.

Прежде чем приступить к рассмотрению каждого из пяти положений, хочу указать на несколько моментов.

Данная работа представляет собой краткий обзор основных положений учения Реформации и не претендует на исчерпывающие сведения по этой теме. Она – своеобразный трамплин для прыжка в глубины океана учения Реформации.

В работе приводятся в основном цитаты М. Лютера и Ж. Кальвина. Несомненно, было множество и других достойных реформаторов, таких как Цвингли, Буцер, Меланхтон, Буллингер. Тем не менее, я ограничился цитатами из трудов Лютера и Кальвина, исходя из формата и цели данной работы. В нашем случае эти два реформатора выступают в большей степени как символы Реформации, ее знаковые фигуры, выражавшие в своих трудах, в той или иной степени, мнение остальных представителей лютеранской и реформатской богословской мысли XVI столетия. Реформация немыслима без Лютера и Кальвина, но, конечно же, не ограничивается ими!

Ссылки на Бельгийское исповедание веры приведены в качестве соборного выражения реформатской богословской традиции XVI века. Это мнение далеко не одного богослова! В нем можно увидеть отражение взглядов, которых придерживались реформатские церкви в ряде европейских государств. Ссылаясь на это исповедание веры, я хочу показать, что реформатское богословие не является богословием одного человека – Жана Кальвина, но представляет собой совокупный творческий труд целой плеяды богословов в соборном единстве веры. Хотя Жан Кальвин и внес свой посильный вклад в дело созидания, развития и популяризации реформатского богословия, тем не менее, мы не можем сказать: «Реформатское богословие – это Жан Кальвин». Бельгийское исповедание веры яркий тому пример.

Известные богословские выражения цитируются на латыни по двум основным причинам. Во-первых, чтобы дать возможность современному читателю ощутить вкус богословской терминологии того времени. Во-вторых, напомнить, что богословие реформаторов было основано и формировалось в контексте богословской традиции Западной Церкви, знаковой фигурой которой считается Августин. Кроме того, на мой субъективный взгляд, красота и краткость латинских выражений помогают лучше запомнить основные положения богословской традиции Реформации, будучи своеобразными кодовыми маркерами.

 

Sola Scriptura – только Писание

Под выражением «Sola Scriptura» реформаторы не подразумевали, что Писание является единственным авторитетом в вопросах веры (Auctoritas), и других авторитетов не должно быть по определению. К сожалению, в наши дни бытует именно такое объяснение этого постулата. Время от времени в современной протестантской среде слышны лозунги типа: «Никаких символов веры, только Библия!», которые обнаруживают отторжение исторических вероисповедных документов Церкви – катехизисов, символов веры, исповеданий веры и даже богословского образования как такового определенными церковными группами и частными лицами (ирония заключается в том, что сам лозунг «Никаких символов веры, только Библия» представляет собой не что иное, как краткий символ веры!).

Однако сами реформаторы с такой трактовкой явно бы не согласились. На самом деле, по мнению реформаторов, Sola Scriptura означает, что Писание является наивысшим авторитетом для Церкви. То есть Писание – наивысший, но не единственный авторитет. Данное положение можно выразить следующим образом – Sola Scriptura не есть Nuda Scriptura, то есть «Только Писание» не означает «Голое Писание».

Реформаторы не отвергали, в отличие от представителей анабаптистского движения, Традицию Церкви – Отцов Церкви, Символы веры, постановления соборов и синодов. Они не отвергали богословскую мысль предшествующих поколений в Церкви, но призывали проверять ее в свете наивысшего авторитета – Священного Писания.

Данный подход хорошо виден в Артикуле 7 Бельгийского исповедания веры:

«Нам не позволительно ставить наравне с Божественным Писанием любые человеческие писания, как бы ни были святы написавшие их. Равным образом, мы не должны ставить обычай или мнение подавляющего большинства людей, или древность, или преемственность времён и лиц, или соборов, постановлений или законов наравне с истиной Божьей, ибо сия истина суть превыше всего, поскольку все люди сами по себе являются лжецами и «легче пустоты». Посему мы отвергаем с полной сердечной уверенностью всё, не согласующееся с этим непогрешимым* прави­лом, как научает нас Апостол: «Испытывайте духов, от Бога ли они», а так же: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его».

У лютеран и реформатов есть и Символы веры, и катехизисы, и вероисповедные документы, которые обладают авторитетом для Церкви. Однако их авторитет обуславливается подчинением авторитету Священного Писания.

Итак, по мнению реформаторов, Священное Писание – это наивысший управляющий авторитет, а Традиция – подчиненный, управляемый авторитет. Ведь только Священное Писание является богодухновенным и безошибочным Божьим Словом и, следовательно, обладает наивысшим авторитетом для Церкви. Только Священное Писание – источник и правило для христианского учения.

Эти положения можно вкратце выразить двумя терминами.

Первый – это «Norma Normata», относящийся к Традиции Церкви. То есть Традиция – это авторитет, находящийся под наивысшим авторитетом Священного Писания (управляемый авторитет). Второй – это Norma Normans, который относится к Писанию. То есть это авторитет управляющий. Все вышесказанное можно представить в следующей формулировке: Священное Писание есть Norma Normans non Normata (авторитет управляющий, но не управляемый).

С одной стороны, реформаторы вели полемику с католиками, для которых Священное Писание и Предание были, по сути, равнозначными, а Церковь в лице ее предстоятеля – Папы Римского обладала высшим авторитетом в определении и выражении доктрин. Согласно постановлению Трентского Собора, католическая церковь выражает равную любовь и почтение (pari pietatis affectu ac reverentia) как к Священному Писанию, так и к Традиции, относящейся к вере и благочестию. В данном случае вопрос был следующим: «Кто обладает наивысшим авторитетом, учитывая то, что ошибались и римские папы, и соборы, и синоды, и Отцы Церкви?».

С другой стороны, реформаторы противостояли анабаптистам (в частности, спиритуалистам), большинство из которых отвергали Традицию как таковую, и ставили во главу угла субъективное прочтение Священного Писания отдельно взятым человеком, которое зачастую и представлялось как непосредственное откровение Святого Духа. В некоторых случаях Священное Писание отвергалось как «мертвая буква» и превозносилось внутреннее просвещение Святым Духом, которое проявлялось в пророчествах особых пророков, являющихся своего рода прообразом современных «пророков» и «помазанников».

Подобный подход, по сути, приводил к мысли, что Святой Дух действует sine Verbo, без Слова, и, следовательно, разделял деятельность Святого Духа и Священного Писания. Другими словами, дополнительно к Священному Писанию или даже вне Священного Писания возможны и прогнозируемы дополнительные откровения Святого Духа, которые не обязательно должны проверяться в свете Священного Писания, будучи самоочевидными. В таком случае, Священное Писание не есть наивысший авторитет для Церкви, а субъективное водительство Святым Духом выступает авторитетом для отдельно взятого человека или группы лиц, которые воспринимают носителя откровения как помазанника, пророка.

В полемике с подобными воззрениями реформаторы (несмотря на некоторые различия в данном вопросе между лютеранами и реформатами) подчеркивали, что хотя Святой Дух и не ограничен Священным Писанием, но Он, как правило, действует в согласии со Словом и через Слово – Cum Verbo и Per Verbum. Проще говоря, хочешь узнать, что говорит Святой Дух? Читай Слово! Хочешь наполниться Святым Духом? Читай Слово!

По этой причине реформаторы, в рамках учения о Sola Scriptura, говорили о достаточности (sufficientia) Священного Писания. Оно не только обладает наивысшим авторитетом, но и достаточно для Церкви. В нем выражена вся полнота Божьего откровения, а посему оно не нуждается в дополнительных откровениях Святого Духа.

В Артикуле 7 Бельгийского исповедания веры подчеркивается следующее:

«Мы верим, что Святое Писание вполне содержит волю Божью; и всё то, во что человек должен верить, дабы спастись, достаточно изложено в оном. Ибо, так как образ поклонения, который Бог требует от нас, целиком и подробно описан в оном, то является незаконным кому бы то ни было, даже Апостолу, учить иначе, нежели научает нас Святое Писание, и даже ангелу с неба, как говорит святой апостол Павел…».

Последующая история радикального крыла анабаптистского движения показала, к каким печальным и плачевным последствиям приводит вера в так называемые откровения Святого Духа, представлявшие собой не что иное, как фантазии религиозно экзальтированных личностей.

Кроме того, реформаторы подчеркивали то, что Святой Дух говорит в Слове. Это так называемое свидетельство Святого Духа – testimonium Spiritus Sancti. В данном вопросе реформаторы не соглашались с католиками, утверждавшими, что авторитет Священного Писания обусловлен авторитетом Церкви, будучи рожденным в ее недрах. Реформаторы отвечали, что авторитет Священного Писания зависит не от авторитета Церкви, а от свидетельства Святого Духа, который и уверяет нас в истинности и авторитетности Слова. Не Церковь породила Слово, а Дух Святой. Более того, Церковь создана и Словом, и Духом. В Артикуле 5 Бельгийского исповедания веры говорится следующее по данному вопросу:

«Мы принимаем все сии книги и только их в качестве святых и канонических для регулирования, основания и утверждения веры нашей. Мы верим безо всяких сомнений во всё, содержащееся в них, не столько потому, что Церковь принимает и одобряет их, но (в особенности) по причине свидетельства Духа Святого сердцам нашим, Который убеждает нас в их божественности».

 

Solus Christus – только Христос

Говоря о положении Solus Christus следует помнить два ключевых слова в этом утверждении – Христос есть единственный и достаточный Спаситель.

Лютер неоднократно подчеркивал, что Crux sola est nostra theologia! (Только крест есть наше богословие!), показывая тем самым, что жертва Христа является единственной и достаточной для спасения человека. Никто другой нам не нужен. Мы не нуждаемся в дополнительных помощниках, посредниках, заступниках, так как для спасения нам вполне достаточно Христа. Он наш единственный и достаточный Спаситель, Посредник, Заступник. Конечно, в средние века никто не отрицал, что Христос есть Спаситель, однако на практике все выглядело несколько иначе. Христос терялся среди множества святых, а Его единственная и достаточная жертва на кресте, Его уникальное посредническое и заступническое служение, по свидетельствам реформаторов, практически исчезли из поля зрения Западной Церкви XVI столетия.

По этой причине Жан Кальвин в письме кардиналу Садолету писал так: «Да, Христу они поклонялись как Богу и продолжали называть Спасителем, однако там, где Ему надлежало отдавать честь, Он оставался почти без почести. Ибо Его добродетели были расхищены, и Он проходил незамеченным в толпе святых, как малейший из них. Не было ни одного, кто бы должным образом помыслил о том, что собою представляет та единственная жертва, которую Он принес на кресте и которою Он примирил нас с Собой; ни одного, кто бы помыслил о Его вечном священстве и связанном с этим ходатайстве; ни одного, кто бы возложил все свое упование лишь на Его праведность. Уверенная надежда в спасении (в Иисусе Христе), заповеданная Словом Его и основанная на нем, почти исчезла»[2].

Вот почему так резко и бескомпромиссно звучат слова Бельгийского исповедания веры (Артикул 22): «…или всё, в чём мы нуждаемся для своего спасения, не содержится во Христе, или, если всё это – в Нём, каждый, обретший Христа верой, уже полностью спасён в Нём. Посему чудовищным богохульством для любого человека является утверждение, что Христос недостаточен для спасения, но необходимо ещё что-то вне Его Самого; ибо отсюда следует, что Христос был лишь наполовину Спасителем».

Что еще нужно человеку? Кто еще нужен для спасения кроме Христа? Дева Мария, святые, добрые дела, индульгенции, система таинств Церкви? Лютер признавался, что в его воображении Христос представал не любящим Спасителем, пролившим за него кровь, а суровым Судьей на Страшном Суде: «Я утратил связь с Христом, Спасителем и Утешителем, представляя Его тюремщиком и палачом моей несчастной души»[3]. Поэтому, как Лютер, так и другие реформаторы, видя как учение о достаточности и уникальности Христа было погребено под завалами учения и практики средневековой Церкви, подчеркивали и отстаивали жизненную важность учения Solus Christus.

Ярким примером того, как спасительная роль Христа затмевалась в Западной Церкви, являлось представление о Деве Марии как о женщине, сокрушающей голову змия, на основании латинского перевода Вульгаты текста Быт. 3:15: «Ipsa conteret caput tuum» (Она будет поражать тебя в голову). Таким образом, не Христос, а Мария рассматривалась как обетованное Семя жены. Лютера возмущало до глубины души такое отношение к Марии, сформировавшееся на основании латинского перевода этого стиха Писания. Ведь слава и честь, принадлежащие по праву Христу, в таком случае передавались, хотя и не в полной мере, Марии! По мнению реформатора, даже такое ясное пророческое свидетельство о Христе Спасителе, содержащееся в Быт. 3:15, было извращено, дабы лишить Христа всей Его славы как единственного и достаточного Спасителя.

В Гейдельбергском катехизисе (вопрос/ответ 30) мы находим отголосок полемики тех времен:

«Вопрос: Веруют ли в Иисуса как в единственного Спасителя те, кто ищет спасения и безопасности в святых, в самих себе и еще в чем-либо? Ответ: Нет, не веруют. Ибо хотя они и гордятся Им на словах, тем не менее, на деле они отрицают Иисуса как единственного Спасителя. Ибо только одно из двух может быть верно. Либо Иисус не достаточный Спаситель, или те, кто истинной верой обретает Спасителя, могут найти в Нем исключительно все необходимое для их спасения».

 

Sola Gratia – Только благодатью

Следует отметить, что средневековая Церковь также утверждала, что спасение даруется по благодати. Однако она вкладывала в эти слова смысл, который явно отличался от понимания реформаторов. Дело в том, что согласно учению средневековой Церкви благодать представляла собой не Божье безусловное суверенное действие по отношению к духовно мертвому, неспособному возродить себя человеку, но gratia infusa – некую субстанцию, которая наполняет человека и позволяет ему жить с Богом, возрастая в праведности, благодаря которой он достигает состояния мира с Богом. Ярким примером такого понимания может служить перевод на латынь выражения «благодатная», то есть «обретшая благодать» в отношении Матери Господа – Марии. В Вульгате – латинском переводе Библии – данное выражение переведено как gratia plena, то есть «полная благодати» или «наполненная благодатью».

Другими словами, Мария представляет собой своеобразный резервуар, наполненный некоей субстанцией, то есть благодатью. Почему это имеет принципиальное значение? Дело в том, что в средневековой Церкви было широко распространено учение о некоей сокровищнице, где хранятся заслуги Марии и святых. Эта сокровищница находится на небесах. Мария и святые, наряду со Христом, имеют избыток заслуг пред Богом. Заслуг более, нежели достаточно! Поэтому содержимое этой сокровищницы заслуг может прийти на помощь тем, кто испытывает недостаток этих заслуг. Грешник, пребывающий на земле, может приобщиться к этому преизбытку заслуг, получая субстанцию, которая вливается в него – благодать. Как она может вливаться в него? Благодаря посредничеству Церкви. У Папы Римского есть ключи от сокровищницы благодати на небесах. В его лице Церковь распределяет благодать посредством системы таинств, сопровождающих человека от рождения до смерти.

В момент крещения человек получает благодать, которая избавляет его от вины за первородный грех. Однако, для избавления от последующих грехов, содеянных на протяжении всей жизни, христианину требуется дополнительная благодать, которая должна вливаться в него посредством таинств, включая мессу, покаяние, а также паломничества, добрые дела, почитание святых, почитание реликвий, приобретение индульгенций и так далее. Посредством этих действий в верующего вливается субстанция благодати, позволяющая ему возрастать в процессе достижения состояния праведности, благодаря которому, в конечном итоге, он может обрести мир с Богом.

Однако, как бы ни старался человек, ему все равно не удастся достигнуть подобного состояния. После смерти, независимо от желания, человека ждет чистилище – место окончательного очищения от грехов, после пребывания в котором он сможет, наконец, попасть на небеса. Однако, по учению католической церкви, есть выход из создавшегося положения! Дело в том, что, как было отмечено ранее, у Папы Римского есть ключи власти! Проще говоря, Церковь в лице Папы Римского как бы стояла у крана резервуара заслуг святых и открывала его по своему усмотрению. Благодаря такому положению, Папа Римский может сократить время пребывания грешника в чистилище! Более того, он может избавить от очистительного огня в чистилище и родственников правоверного католика! Что может быть более утешительным для людей эпохи средневековья, которые, из-за различных эпидемий (включая ужасные, опустошительные эпидемии чумы и сифилиса), голода, войн очень часто теряли своих родных и близких.

Более того, все эти массовые смерти (ведь только от чумы погибли десятки миллионов людей в Европе) лишь доказывали, что все люди – жалкие грешники, достойные ада. Но есть одно «но»! Оказывается, Папа Римский по каким-то причинам не может просто так облегчить страдания грешников в чистилище. Не все так просто! Нужно купить специальный документ – индульгенцию, и лишь только тогда можно сократить срок пребывания в очистительном огне чистилища для себя или для родственников! Благодаря чему возможно такое освобождение? Благодаря благодати, вливаемой в грешника при непосредственном посредничестве Церкви.

Несомненно, средневековая Церковь не подвергала сомнению факт, что эта благодать, в конечном итоге, передается грешнику благодаря пролитой крови Христа на кресте. Вопрос был в другом. Передается ли эта благодать непосредственно или через посредника? И вот здесь видно различие между реформаторами и их оппонентами, которые учили, что субстанция благодати передается через Церковь, а ключи от небесной сокровищницы заслуг находятся у Папы Римского!

Кроме того, важно отметить, что в процессе обретения благодати, по католическому вероучению, человек должен сотрудничать с Богом, стремясь делать все от него зависящее в вопросе спасения. То есть человек ответственен за свою часть труда (facere quod in se est) в процессе взаимодействия (синергизма) с Божьей благодатью в достижении состояния праведника.

Как было отмечено ранее, согласно взглядам средневековой Церкви, благодать – это субстанция, которая внедряется (вливается) в человека. В отличие от такого взгляда, реформаторы на основании Священного Писания подчеркивали, что благодать – это Божье суверенное, безусловное благорасположение (монергизм) к грешнику. Это не субстанция, а отношение.

Говоря кратко, благодать, с точки зрения реформаторов, – это незаслуженное благорасположение вместо заслуженного гнева.

Человечество, вследствие греха Адама, поражено грехом и является духовно мертвым, будучи неспособным в таком состоянии ответить на Божий призыв спасения. Как физически мертвый человек не способен себя оживить самостоятельно, так и духовно мертвый не в состоянии возродить себя или откликнуться на Божий призыв спасения. По причине изначальной порочности каждый человек, родившийся в этом мире, грешен, вследствие чего он и грешит.

По этой причине он не в состоянии спасти себя сам. У него нет ни сил, ни способностей, ни желания, ни воли, ни цели самостоятельно избавить себя из создавшегося положения. Человек целиком и полностью заключен в самом себе (Homo incurvatus in se).

Лютер подробно осветил данный вопрос в книге «О рабстве воли» (De Servo Arbitro). Он отмечал: «Свободная воля без Божьей благодати вовсе не свободная, но пребывает в рабстве греха, будучи неспособной самостоятельно изменить себя»[4]. Реформатор сравнивал человеческую волю с лошадью, которая движется в направлении, заданном всадником. Если всадник – диавол, то лошадь подчиняется ему, а если всадник – Бог, то животное послушно движется в заданном Господом направлении.

В Артикуле 11 Бельгийского исповедания веры также повторяется данное утверждение и подчеркивается неспособность и нежелание человека спасти себя собственным волевым решением: «Поэтому мы отвергаем всё, что учит противно этому, касательно свободной воли человека, так как человек суть лишь раб греха и не имеет ничего, пока не будет дано ему свыше. Ибо кто посмеет хвалиться тем, что он сам по себе может творить какое-либо добро, когда Христос говорит: «никто не может придти ко Мне, если не привлечёт его Отец, пославший Меня»? Будет ли гордиться своей собственной волей тот, кто понимает, что означает сие: «плотские помышления суть вражда против Бога»? Кто может говорить о своём знании, когда «душевный человек не принимает того, что от Духа Божьего»? Короче, кто осмелится предлагать какую-либо мысль, когда он знает, что «не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога»? Посему то, что говорит Апостол дол­жно справедливо оставаться несомненным и твёрдым: «Бог производит в вас и хотение, и действие по Сво­ему благоволению». Ибо нет ни воли, ни разумения, соответствующего божественной воле и разумению, за исключением того, что Христос производит в человеке, как Он Сам учит нас, когда говорит: «без Меня не можете делать ничего».

Итак, человечество, будучи духовно мертвым и имея порабощенную волю, не в состоянии избрать Бога и следовать за Ним. Следовательно, избрание ко спасению– это целиком и полностью милостивая инициатива Бога по отношению к человеку. Бог избирает из грешного мира людей ко спасению во Христе безусловно, согласно Своей в высшей степени справедливой и премудрой воле. Это непостижимая великая тайна избрания, которая ведет нас к смирению и к благодарению.

В Бельгийском исповедании веры, в Артикуле 16 «О вечном избрании» говорится следующее:

«Мы верим, что всему семени Адама, впадшему таким образом в проклятие и гибель через согрешение первого человека, Бог продолжал являть Себя таковым, каковой Он есть, то есть милостивым и справедливым. Милостивым, поскольку Он освобождает и охраняет от этого проклятия всех тех, кого Он, согласно Своему вечному и неизменному установлению, избрал во Христе Иисусе, нашем Господе, по Своей великой благости без какого-либо исследования об их делах. Справедливым – в оставлении прочих в состоянии падения и проклятия, в котором они оказались по своей воле».

А в Артикуле 17: «Мы верим, что, увидев человека, своею волею вверженного в физическую и духовную смерть и полнейшую нищету, нашему благодатному Богу в Своей чудесной премудрости и благости было угодно найти и успокоить его в момент, когда тот в смятении прятался от Него, обещая, что отдаст Своего Сына, рождённого от жены, поражать в голову змея, и в Котором человек обретёт благословение».

Поэтому спасение человека и желание спасти человека не зависит от нас extra nos. Это действие Бога. У Него есть и сила, и способности, и желание, и воля, и цель спасти человека. Это действие реформаторы называли благодатью – незаслуженным благорасположением Бога к грешникам. Это Божий дар, который совершенно не зависит от действий и заслуг человека. А в таком случае никто не может хвалиться, ибо хвалиться нечем.

 

Sola Fide – только верой

(или словами Лютера на немецком: allein durch den Glauben!)

Учение об оправдании только верой было настолько важным для реформаторов, что Мартин Лютер говорил следующее: «Quia isto articulo stante stat Ecclesia, ruente ruit Ecclesia» (Пока стоит это учение, стоит и Церковь, когда ниспровергается это учение, ниспровергается и Церковь)[5]. Жан Кальвин со своей стороны добавлял: «Оправдание – основной стержень (дверная петля), на котором держится христианская вера»[6].

Более того, в письме кардиналу Садолету женевский реформатор подчеркивает жизненную важность этого учения, напоминая ему: «Прежде всего, Вы коснулись вопроса оправдания верой – первейшего и острейшего вопроса нашей полемики. Разве это запутанный и бесполезный вопрос? Где отсутствует его понимание, там затмевается слава Христа, упраздняется религия, разрушается церковь, а надежда на спасение полностью уничтожается. Мы утверждаем, что Вы бесчестно вычеркнули это учение, невзирая на его важность, из памяти людей»[7].

Почему реформаторы так ревностно отстаивали данное учение? Почему они использовали такие резкие выражения, которые нельзя назвать гиперболическими? Мы постараемся вкратце ответить на эти вопросы.

Чтобы понять положение Sola Fide, нам необходимо ответить на два основных вопроса:

Что такое оправдание с точки зрения средневековой Западной Церкви?

Что такое вера с точки зрения средневековой Западной Церкви?

Ведь католическая церковь использовала в своем богословии и слово gratia (благодать), и iustitia (оправдание), и fides (вера), однако вкладывала в них смысл, который радикально отличался от понимания реформаторов. Ранее было отмечено, что, по католическому учению, слово gratia (благодать) означало не незаслуженное суверенное, безусловное благорасположение Бога по отношению к грешникам, а некую сакраментальную субстанцию, своеобразную энергию, gratia infusa, которая вливается в человека на протяжении всей его жизни благодаря системе таинств и посредничеству Церкви.

Iustitia (оправдание) в свою очередь означало не Божий юридический акт, посредством которого грешнику вменяется праведность Христа чрез веру по благодати, но процесс достижения человеком состояния праведника (iustus). Вся жизнь христианина представляет собой процесс формирования его внутренней праведности, которая достигается посредством обретения субстанции благодати, внедряемой (вливаемой) в него через систему таинств Церкви из небесной сокровищницы заслуг Христа, Девы Марии, святых. Чтобы обрести мир с Богом и пребывать с Его Сыном в Небесном Царстве, католику необходимо, благодаря внедряемой (вливаемой) субстанции благодати, достичь такого уровня праведности, который был бы достаточным для достижения данной цели.

И Бог справедливо оправдает такого человека, так как он действительно становится праведником (iustus).

Однако реформаторы настаивали, что оправдание представляет собой Божье юридическое постановление на основании которого нам вменяется праведность Христа (Iustitia Imputata Christi), так как мы никогда не сможем достигнуть уровня праведности, соответствующего стандартам Божьей святости и справедливости. Христос стал нашей Праведностью.

Как гласит Артикул 4 Аугсбургского исповедания веры «Об оправдании»:

«Наши церкви учат, что люди не могут оправдаться пред Богом собственными силами, заслугами или делами, но они оправдываются даром ради Христа, верой, когда они веруют, что принимаются с благосклонностью, и что их грехи прощены ради Христа, Который Своей смертью искупил наши грехи. Эту веру Бог вменяет нам в праведность перед Ним (о чем сказано в Рим.3 и 4)».

По мнению реформаторов, Бог считает нас праведными на основании праведности Христа, вмененной нам. С одной стороны, мы грешники, а с другой – праведники. Как говорил Лютер – Simul Iustus et Peccator (одновременно и праведник, и грешник).

В данном случае важно отметить, что если Лютер внес огромный вклад в развитие учения об оправдании только чрез веру, подчеркивая ее важность и сосредотачиваясь на значении креста Христова, то Кальвин, признавая важность этой доктрины, в то же время разработал учение о союзе со Христом – Unio cum Christo или таинственном союзе – Unio Mystica. Если визитная карточка Лютера – оправдание только чрез веру, то Кальвина – союз со Христом. Благодаря этому учению Кальвин показал связь между оправданием и освящением, указывая на то, что оправданный Богом человек находится в живом и действенном, таинственном союзе с воскресшим и прославленным Христом, получает все блага от Него, подобно ветвям от виноградной лозы, и обязательно приносит плоды в процессе освящения. Оправдание и освящение он называет duplex gratia, двойной благодатью. Подобным образом Кальвин отвергал многочисленные обвинения со стороны католиков, которые утверждали, что учение об оправдании только чрез веру якобы ведет к духовному разложению и вседозволенности.

Вот как отвечает на подобные обвинения Бельгийское исповедание веры (Артикул 24):

«Посему слишком далеко от истины то, что сия оправдывающая вера делает человека нерадивым в провождении жизни набожной и святой, но, напротив, без неё никто не совершил бы чего-либо ради любви к Богу, но лишь из самолюбия или страха пред осуждением. Поэтому невозможно, что сия святая вера может быть бесплодной в человеке; поелику мы говорим не о пустой вере, но о той, которую Писание называет «верой, действующей любовью». Сия вера побуждает человека к совершению тех дел, которые Бог заповедал в Своём Слове. Эти дела, поелику происходят из благого корня веры, суть благи и приемлемы в глазах Божьих, ибо освящены Его благодатью. Тем не менее, они незначительны в отношении нашего оправдания. Ибо мы оправдываемся верою во Христа, и даже ранее, чем совершаем добрые дела, иначе они могли бы быть добрыми делами не более чем плод дерева, могущий быть плодоносным, покуда само дерево плодоносно".

Говоря о понимании веры (fides) в Западной Церкви, следует отметить, что она рассматривалась как процесс – вера в развитии и формировании (fides informis). Этот процесс спасительной веры созидается посредством исполнения добрых дел, предписываемых Церковью.

В данном контексте историк Стивен Озмент отмечает следующий момент:

«Для средневековых богословов жизнь в этом мире представляла собой беспокойное паломничество. Человек жил в постоянном ужасе, опасаясь осуждения и надеясь на спасение, постоянно нуждаясь в исповеди и индульгенциях, актах покаяния и отпущения грехов, заступничестве святых и помощи самому себе посредством добрых дел. Казалось, нет ничего невыносимей, чем это рабство спасения… Спасительная вера была постоянно развивающейся верой, fides charitate formata, верой, формируемой постоянными делами любви и благотворительности»[8].

Люди эпохи позднего средневековья жили и умирали в страхе и неуверенности. Это чувство Лютер называл anfechtung (нападение, атака), указывая на то, что оно появляется под воздействием жестоких искушений и нападок со стороны дьявола, которые, по его признанию, он испытывал сам.

Ниже я приведу отрывки из личных свидетельств Лютера и Кальвина. Их переживания, по сути, похожи и характерны для внутреннего состояния религиозных людей позднего средневековья. Как первый, так и второй описывают терзания, страх, неуверенность в спасении, неопределенность и зыбкость своего положения пред Богом.

Лютер пишет: «Я жаждал уяснить Послание Павла к Римлянам, и ничто не мешало мне на моем пути, кроме одного выражения — «правосудие Божие», ибо я понимал его как правосудие, каковым Бог являет Свою справедливость и вершит справедливый суд над неправедными. Положение мое было таково, что я, хотя и безупречный монах, стоял пред Богом грешником со смятенной совестью, и не имел я уверенности, что заслуг моих будет достаточно для того, чтобы умилостивить Его. Поэтому я не любил справедливого и гневного Бога, нет, скорее я ненавидел Его и возмущался Им…»[9].

Кальвин подробно и глубоко описывает свои переживания – что удивительно для человека, который вообще не любил рассказывать о себе, а тем более о своем внутреннем мире до обращения. Тем не менее, видно, что состояние, в котором Кальвин пребывал долгие годы, было до такой степени невыносимым для него, что он решился изложить на бумаге личные воспоминания о том времени:

«Я верил, как был научен, что смертью Сына Твоего искуплен я от вечной смерти, но то искупление, о котором я помышлял, было недостижимым для меня. Я ожидал будущего воскресения, но ненавидел мысль об этом, ибо представлялось мне это ужаснейшим событием. И чувство это овладевало не только мною, оно происходило от учения, которое тогда повсеместно излагали христианские учители. Да, они проповедовали Твое милосердие, но ограничивали его теми, кто должен был заслужить его. Помимо этого, примирение такое они связывали с праведностью по делам, так что только тот якобы получает милость Твою, кто примиряется с Тобой посредством дел. Между тем они не утаивали того факта, что мы суть жалкие грешники, что мы часто терпим неудачи из-за немощи нашей плоти и поэтому надлежит милости Твоей быть общим пристанищем спасения для всех; но способ приобретения спасения, на который они указывали, – это искупление грехов пред Тобою. А само искупление в том состояло, чтобы, прежде всего, исповедать все грехи священнику и молить о прощении и отпущении грехов; во-вторых – добрыми делами изгладить наши плохие деяния из Твоей памяти. И наконец, чтобы окончательно выполнить все, чего от нас требуют, надлежало нам добавить к сему пожертвования и акты покаяния. А поскольку они представляли Тебя строгим судией и взыскательным мстителем за несправедливость, показали они и то, насколько устрашающим должно быть Твое присутствие. Посему они просили нас обращаться сначала к святым, чтобы по заступничеству их Твое Величие поддалось уговорам и было благосклонно к нам.

Однако, совершив все это, я не нашел успокоения и был слишком далек от истинного спокойствия совести; ибо, когда я погружался в себя или возносил разум свой к Тебе, непомерный ужас охватывал меня – ужас, от которого ни пожертвования, ни акты покаяния не могли меня избавить. И чем больше я исследовал себя, тем острее становилось жало, истязавшее меня так, что единственным утешением, которое оставалось мне, было обманываться забвением»[10].

Ознакомившись с его воспоминаниями, мы лучше сможем понять, почему учение об оправдании только верой было до такой степени освобождающим, придающим сил и уверенности для верующих XVI столетия. Эти люди видели, к каким плачевным последствиям привело пренебрежение этим учением в Западной Церкви, и не желали, чтобы оно господствовало над ними в будущем.

Кроме того, следует отметить, что оправдание только по вере не означает оправдание на основании веры – promter fidem. Реформаторы подчеркивали, что основание нашего оправдания – искупительная, умилостивляющая, заместительная жертва Иисуса Христа – propter Christum. То есть, по мнению реформаторов, человек спасается не благодаря своей вере как таковой, но благодаря тому, что совершил единственный и достаточный Спаситель Иисус Христос. Вера – протянутая рука, в которой ничего нет и которой грешник принимает дары от Христа. В Артикуле 23 Бельгийского исповедания веры говорится следующее по данному вопросу:

«Мы не имеем в виду то, что вера, как таковая, оправдывает нас, ибо вера является лишь орудием, с помощью которого мы принимаем Христа – нашу Праведность. И лишь Иисус Христос, вменяя нам все Свои заслуги и столько добрых дел, сколько Он совершал ради и вместо нас, суть наша Праведность. Вера же – орудие, которое удерживает нас с Ним, как причастников всех Его благословений, которые, когда становятся нашими, являются более чем достаточными, чтобы освободить нас от грехов наших».

 

Soli Deo Gloria – Только Богу вся слава!

Пятое положение, по сути, подводит итог всему сказанному прежде в предшествующих четырех постулатах. Если Sola Scriptura представляет собой фундамент, на котором выстраивается Solus Christus, Sola Gratia и Sola Fide, то Soli Deo Gloria представляет собой купол здания 5 solae. Это положение венчает последующие solae, подводя их к логическому, библейскому завершению.

В первую очередь Soli Deo Gloria затрагивает вопрос спасения человека. То есть Богу принадлежат все 100 процентов славы в спасении грешника. Не 50 процентов, не 90, не даже 99.9 процента, но все 100 процентов. Как было отмечено в предыдущих положениях, для собственного спасения грешник не имеет желания и не способен ничего предпринять. В этом вся суть монергизма Бога в деле спасения в противовес синергическому пониманию в Западной Церкви. Спасение человека целиком и полностью зависит от суверенного триединого Бога. Человек, будучи духовно мертвым, не в состоянии возродить сам себя и поэтому нуждается в спасении извне. Это внешнее действие спасения исходит исключительно от Бога. Триединый Бог по Своему суверенному решению и только по благодати действенно и непреложно спасает грешного человека. Христос – единственный и достаточный Спаситель. Поэтому спасение человека, осуществляемое триединым Богом, – совершенно, достаточно и не нуждается в каких бы то ни было дополнениях: делах, заслугах, усилиях святых. Совершенный суверенный Бог вершит суверенно совершенное спасение исключительно по благодати через веру в единственного и достаточного Спасителя в силе Святого Духа. Поэтому Ему одному и никому более не может принадлежать слава в спасении. В чем же слава человека? Чем он может хвалиться? Что он может предложить Богу в качестве вклада в свое спасение? По мнению реформаторов, ответ очевиден – ничего.

О Soli Deo Gloria в спасении прекрасно говорит Бельгийское исповедание веры в Артикуле 23, используя выражение «отдавая всю славу Богу»:

«Посему мы всегда твердо стоим на этом основании, отдавая всю славу Богу, смиряясь пред Ним и признавая себя теми, кто мы в действительности есть. Мы не осмеливаемся доверять чему-то в самих себе или каким-либо своим заслугам, но полагаемся и основываемся единственно на послушании Христа распятого; Его послушание становится нашим, когда мы верим в Него. Этого достаточно, чтобы покрыть все наши беззакония и дать нам уверенность в доступе к Богу, освобождая нашу совесть от страха, ужаса и опасений».

Но важно отметить и второй аспект. Человек изначально создан с целью прославлять Бога всей своей жизнью. Это его основное предназначение. Человек призван триединым Богом славить Его во всех сферах своей жизни. Будучи спасенным Богом по благодати чрез веру, человек, испытывая чувство благодарности за спасение, вершит добрые дела для Божьей славы в том призвании и на том месте, где он находится во времени, пространстве, социуме. Данное утверждение кратко отражает учение Лютера о vocatio – призвании, которое более полно было разработано Кальвином, а впоследствии и Кайпером. Если в средневековье vocatio означало служение Богу в роли священнослужителя, монаха и рассматривалось в качестве благоугодной и наивысшей формы призвания, то со времен Реформации данное слово описывает служение Богу в любой области служения, призвания и профессиональной деятельности человека в соответствии с Божьим Словом.

Таким образом, Soli Deo Gloria – это предназначение и мотивация человека. На каждом нашем произведении, действии, решении, работе, призвании, должности, должен стоять знак качества SDGSoli Deo Gloria.

Soli Deo Gloria напоминает, что мир не вращается вокруг человека, его желаний и потребностей. Бог создал человека не потому, что Ему было скучно и одиноко. Бог существует не для человека и для выполнения его желаний, подобно джинну из лампы Алладина. Триединый Бог полностью самодостаточен; имея совершенное вечное общение в Себе Самом, Он не нуждается ни в чем. Он полон совершенной славы, Он создал все для Своей славы и поэтому ожидает от всего творения жизни в духе Soli Deo Gloria.


[1] Цитируется по ссылке, Д. Бики, Жизнь во славу Бога, Минск, Евангелие Реформация, гл. 10, с.171.

[2] Ответ Кальвина Садолето, Интернет-ресурс «Кальвин сегодня», http://calvin.reformed.org.ua/?p=687.

[3] Kittelson, James, Luther The Reformer. Minneapolis: Augsburg Fortress Publishing House, 1986, 79.

[4] М. Лютер, О рабстве воли, Интернет-ресурс «Реформатский взгляд», http://www.reformed.org.ua/2/204/Luther.

[5] Alister MacGrath, Iustitia Dei: A History of the Christian Doctrine of Justification, Cambridge University Press, pg. 7.

[6] Жан Кальвин, Наставление в христианской вере, III, IX, 1, c. 189.

[7] Ответ Кальвина Садолето, Интернет-ресурс «Кальвин сегодня», http://calvin.reformed.org.ua/?p=687.

[8] Steven Ozment, The Age of Reform, 1250-1550: An Intellectual and Religious History of Late Medieval and Reformation Europe (New Haven, Conn. Yale University Press, 1980), 374.

[9] Р. Бейтон, На сем стою. Жизнь Мартина Лютера, глава 3, Евангелие, Интернет-ресурс, «Реформатский взгляд», http://www.reformed.org.ua/2/45/3/Bainton.

[10] Ответ Кальвина Садолето, Интернет-ресурс «Кальвин сегодня», http://calvin.reformed.org.ua/?p=687.




Категории: Реформация  |  Наши работы и переводы

Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.








Этот материал еще не обсуждался.


Добавьте Ваш комментарий
Ваше имя:
Ваш email:
Ваш комментарий:
Защита от спама. Введите сумму чисел: 6 плюс 5 =
 
Reformed.org.ua (©) 2005-2016