Нижеследующий
материал представляет собой перевод 520 и 521 параграфов «Реформатской
догматики» (Gereformeerde Dogmatiek) Бавинка (третье неизмененное издание, том 4, Kampen, J. H. Kok, 1918, стр.
489-498). Пунктуация, длина предложений и разделы параграфов изменены
редактором для простоты чтения. Подстрочные примечания Бавинка
включены в текст, помещенный в скобки, в форме сжатого пересказа.
Эти два раздела представляют собой
часть 10 главы «О средствах благодати». Бавинк
открывает эту главу 56 разделом «Слово как средство благодати». В данном
разделе представлены прекрасные высказывания Бавинка
о силе Слова в деле возрождения, а также о Церкви, как о «колыбели» этого
процесса. В этом разделе также рассматривается Слово Божье как Закон и как
Евангелие.
Русский перевод был осуществлен на
основании английского перевода оригинала на голландском языке. Перевод на
английский язык был осуществлен доктором Нельсоном Д. Клоостерманом,
профессором этики и Нового Завета Реформатской семинарии Центральной Америки.
Первым и наиглавнейшим средством
благодати является Слово Божье. В этом вопросе лютеране и реформаты согласны
друг с другом. Тем не менее, реформатские богословы не обсуждают Слово Божье в
контексте средств благодати, так как оно
рассматривается в другом богословском разделе (ссылка на Кальвина «Наставления»
2:7-9, и др.). Таким же образом дело обстоит и с рассмотрением Закона во
взаимосвязи с заветом дел, и Евангелия во взаимосвязи с заветом благодати
(ссылка на работу Марка и «многих других»).
Такой необычный метод рассмотрения не
означает, что реформаты не признают Слово Божье средством благодати, так как
они многократно утверждают обратное (ссылка на 24 гл. Бельгийского исповедания;
Гейдельбергский катехизис, 65 вопрос/ответ). На основании этого факта можно
сделать вывод, что для реформатских богословов Слово Божье обладает намного
большей значимостью, чем если бы оно было только
средством благодати в узком смысле этого слова. Слово Божье следует отличать от
таинства частично на основании того, что последнее служит для укрепления нашей
веры и таким образом играет важную роль только в контексте Церкви. Но Слово
Божье как в форме Закона, так и Евангелия представляет собой откровение воли Божьей,
будучи проявлением завета дел и завета благодати. Оно обращается ко всем людям
и творениям и имеет всеобщее значение. Таинство может быть совершено только
законно избранным служителем в собрании верующих, а Слово Божье не
ограничивается таким собранием. Ведь оно обладает различными функциями. Как
средство благодати, наряду с таинством, Слово Божье обсуждается постольку,
поскольку оно открыто проповедуется учителем. В таком случае ударение делается
на Слове, проповедуемом во Имя Бога властью Его повеления. Но, как
правило, люди сталкиваются со Словом дома, в школе, при общении и в книгах
намного раньше, чем они услышат его в церкви. В таком случае, публичное
провозглашение Слова едва ли содержит всю силу, исходящую от Слова Божьего. Оно
служит также для дарования веры тем, кто все еще не обладает ею. Но в большей
мере Слово Божье укрепляет веру в верующих в их собраниях. В христианском
обществе Слово Божье достигает людей разнообразными способами, с разных сторон.
Оно окружает человека с момента его рождения. Да, Бог часто направляет Слово в
сердца детей еще до того как пробудится их сознание, дабы возродить их и
освятить.
Однако следует помнить, что Бог пишет
деяния Своего Закона в сердце каждого человека с
момента его появления на этот свет. Поэтому нам следует видеть отличия между
Словом Божьим и Святым Писанием. Не в том смысле, что Слово Божье находится
только в Святом Писании, а Писание само по себе не является Словом Божьим. Но в
другом смысле, что Слово Божье, зачастую даже в большинстве случаев, не
достигает нас в качестве и форме Писания. Оно взято из Писания и заложено в
сознании Церкви, и из этого сознания изливается на разных людей, дабы
достигнуть своей цели в форме увещевания и обращения, наставления и назидания,
книги и работы, трактатов и призывов. За этим Словом
всегда стоит Бог. Он в разных формах направляет его к людям и таким образом
призывает их к обращению и к жизни. В Святом Писании выражение «Слово Божье»
никогда не отождествляется с самим Писанием, несмотря на то, что оно, вне сомнения,
является Словом Божьим. Вспоминаются несколько текстов, в которых выражение
«Слово Божье» прилагается к части Святого Писания, например, к записанному
Закону. Однако во всех остальных случаях выражение «Слово Божье», используемое
в Писании, не относится к самому Писанию, что оправданно, так как в то время
Писание еще не было завершено. Итак, выражение «Слово Божье» имеет разные
значения в Святом Писании. Оно может относиться к силе Божьей, которой Он
творит и поддерживает этот мир, к Его откровению пророкам, к содержанию Его
откровений или к Евангелию, провозглашаемому апостолами. Тем не менее, оно
всегда остается Словом Божьим, не просто звуком, но силой, не просто
информацией, но и исполнением Божьей воли (Ис.
55:11). Бог сотворил и поддерживает наш мир Своим
Словом (Быт. 1:3, Пс. 32:6, 147:5, Ис. 48:13, Рим. 4:17, 2 Кор. 4:6,
Евр. 1:3, 11:3), этим Словом Иисус успокаивает бушующее море (Мк. 4:38), исцеляет больных (Мф.
8:16), изгоняет бесов (Мф. 9:6) и воскрешает мертвых
(Лк. 7:14, 8:54, Ин. 5:25, 28, 11:43 и т.д.). Этим же Словом Он действует в нравственной и духовной областях.
Слово, которое использует Бог для
провозглашения и исполнения Своей воли в нравственной
и духовной областях, можно назвать Законом и Евангелием. Когда
Иисус явился на эту землю, дабы провозгласить пришествие Царства, обещанного в
Ветхом Завете (Мк. 1:15), возвестить Евангелие
прощения грехов и спасения мытарям и грешникам, нищим и заключенным в темницах
(Мф. 5:1, 11:5, 28:30, Лк. 4:18-19, 19:10 и т. д.),
Его учение противоречило фарисейскому, законническому
взгляду на религию, который господствовал в то время в Израиле.
Несмотря на то, что Иисус отвергал
человеческие выдумки древних (Мф. 5;21, 15:9) и придерживался иного взгляда на убийство (Мф. 5:16), прелюбодеяния (5:27), клятвы (5:33), пост
(6:16), развод (19:9), субботы (Мк. 2:27), тем не
менее, Он поддерживал весь Закон, даже его обрядовые стороны (Мф. 5:23-24, 17:24-27, 23:2,3, 23, Мк.
1:44, 11:16). Он объяснял его духовное значение (Мф.
5-7), подчеркивал нравственное содержание, назвал любовь к Богу и ближнему его
сутью (Мф. 7:12, 9:13, 12:7, Мк.
7:15, 12:28-34) и пожелал иной праведности, отличной от праведности книжников и
фарисеев (Мф. 5:20). «Тот, Кто больше храма» (Мф. 12:6) полностью подчинился Закону (Мф.
3:15) и в совершенстве исполнил Закон и Пророков (Мф.
5:17). Хотя Иисус никогда не стремился упразднить Закон, Он
знал, что Его ученики внутренне свободны от Закона (Мф.
17:26), Его Церковь основана не на Законе, а на исповедании Его мессианства (Мф. 16:18), В Его Крови заключен новый завет (Мф. 26:28), ибо новое вино требует новых мехов (Мф. 9:17), и что дни Храма, народа и Закона уже сочтены
(Мк. 13:2). Следует отметить, что Иисус желал не
революционного свержения законодательной диспенсации
Ветхого Завета, а реформации и обновления, которое произойдет от ее полного
исполнения.
Так на самом деле и произошло.
Церковь в Иерусалиме поначалу еще была связана с Храмом и Законом (Деян. 2:46, 3:1, 10:14, 21:20, 22:12). Однако, новое видение мало-помалу приобретало четкие очертания. С
того времени как язычники начали обращаться ко Христу,
возник вопрос о значимости Закона Моисея. Апостол Павел первым пришел к
пониманию того факта, что в смерти Христа рукописание, которое было против нас,
уничтожено полностью (Кол. 2:14).
Павел всегда понимал под законом nomos (за
исключением, напр. Рим. 3:27, Гал. 6:2) Моисеев
Закон, всю Тору, включая обрядовые постановления (Рим. 9:4, Гал.
2:12, 4:10, 5:3, Фил. 3:5-6). Он описывал этот Закон не так, как автор Послания
к Евреям (несовершенный, подготовительный, ветхозаветная диспенсация
завета благодати, которая исчезла с появлением великого Первосвященника и
поручительство лучшего завета), но как откровение Божьей воли, как
религиозно-нравственное требование или обязательство, как желаемое Богом
управление отношениями между Ним и человеком. Относительно этого Закона,
понимаемого в таком свете, Павел учил, что он свят, благ и является даром
Божьим (Рим. 2:18, 7:22,25, 9:4, 2 Кор. 3:3,7). Но вместо того, чтобы быть способным, как утверждали фарисеи,
произвести праведность, закон, ослабленный плотью, бессилен (Рим. 8:3),
возбуждает желание (Рим. 7:7-8), увеличивает преступления (Рим. 5:20, Гал. 3:19), навлекает гнев, проклятие и смерть (Рим. 4:15,
2 Кор. 3:6, Гал. 3:10), и
он был введен на определенное время по педагогическим причинам (Рим. 5:20, Гал. 3:19,24, 4:2-3).
Таким образом, этот Закон достиг
своего апогея во Христе, обетованном Семени (Рим. 10:4). Благодаря этому,
верующий свободен от Закона (Гал. 4:26, 5:1). Ведь он
искуплен Христом от проклятия Закона (Гал. 3:13,
4:5), приняв Духа усыновления, Духа свободы (Рим. 8:15, 2 Кор.
3:16-17, Гал. 5:18).
Однако эта свобода веры не отменяет
Закон, но утверждает его (Рим. 3:31), так как его законные требования
исполняются в тех, кто ходит по Духу (Рим. 8:4). Кроме того, этот Дух обновляет
верующих, дабы они могли наслаждаться Божьим Законом во внутреннем человеке и
желали познавать, что есть воля Божия (Рим. 7:22,
12:2, Еф. 5:10, Фил. 1:10). Более того, великая Божья
милость, пример Христа, дорогая цена, уплаченная за
них, общение Святого Духа, и т. д. — помогают нам совершать Божью волю.
Эта антитеза
между Законом и Евангелием в дальнейшем усилилась и стала причиной
непримиримого конфликта в христианской Церкви, с одной стороны, благодаря антиномианству в его многообразных формах
гностицизма, манихейства, павликианства, анабаптизма
и т. д. С точки зрения этих разнообразных форм, весь Ветхий Завет, порожденный
низким, гневным, ревнивым, злопамятным Богом, упразднен совершенно иным
откровением Бога любви, Отца Иисуса Христа.
С другой стороны, антитеза между
Законом и Евангелием была ослаблена и уничтожена номизмом
(законничеством), его разнообразными формами пелагианства, полупелагианства,
католичества, социнианства, рационализма и т. д.
Сначала отцы Церкви, а позднее схоласты и римско-католические богословы
отождествляли Ветхий и Новый Завет с Законом и Евангелием. Они не
противопоставляли Закон Евангелию, но рассматривали их как низшее и высшее
откровение Божьей воли. Разница между Законом и Евангелием не заключается в
том, что первый только требует, а последний только обещает, ибо оба содержат
заповеди, предупреждения и обетования: musteria, promissiones, praecepta, res credendae, sperandae et faciendae. Более того,
не только Моисей, но и Христос был законодателем. Но во всем Евангелие Нового
Завета или lex nova (новый закон) в значительной
мере превосходит закон Ветхого Завета или lex vetus (старый
закон). Такие тайны как Троица, воплощение, искупление и другие явлены намного
отчетливей в Новом Завете. Обетования намного богаче по содержанию и включают в
себя духовные и вечные блага. Законы в Новом Завете намного славнее и терпимее,
так как обрядовые и гражданские законы были упразднены и заменены несколькими
новыми установлениями. Более того, Закон — от Моисея, а благодать и истина — от
Иисуса Христа. Закон был дан на определенное время для одного народа, а
Евангелие — совершенно, и оно предназначено для всех народов и племен. Закон
был несовершенен, он был тенью и прообразом, а Евангелие, будучи совершенным,
включает в себя все (обетованные) блага. Закон вызывает страх и порождает
рабство, а Евангелие пробуждает любовь и дарует свободу. Закон не мог оправдать
в полном смысле этого слова, он не обладал всеми богатствами благодати и не
даровал вечное спасение. Однако, Евангелие, в свою очередь, дарует в таинстве
силу благодати, которая помогает христианину исполнять Божьи заповеди и обрести
жизнь вечную. Говоря кратко, Закон — это несовершенное Евангелие, а Евангелие —
это завершенный Закон. Евангелие пребывало в Законе как дерево в семени (в
данном случае, Бавинк ссылается на том 3, 213 и на
разных богословов, таких как Августин, Ломбард, Фома Аквинский, Беллармин, а также на постановления Тридентского
Собора).
Степень ветхозаветной и новозаветной диспенсации завета благодати можно описать по их формам,
которые проявлялись в процессе создания Святого Писания, по условиям Закона и
Евангелия. Такое отличие между ними, которое было отмечено Римом (конечно, не в
каждом аспекте, а в целом), следует одобрить. Все же Рим отождествлял Ветхий и
Новый Заветы исключительно с Законом и Евангелием. Таким образом, католические
богословы неправильно понимают Евангелие в Ветхом Завете и Закон в Новом
Завете. Поэтому Рим назвал все учение, провозглашенное Христом и апостолами,
Евангелием, в которое они включили не только обетования, но также законы и
предупреждения. Таким образом, Рим сделал из Евангелия второй закон, а
противопоставление Павлом Закона Евангелию было уничтожено.
Несмотря на то
что Павел действительно подразумевал под Законом ветхозаветную диспенсацию, все же он имел в виду его законодательную форму
и в таком смысле противопоставлял его Евангелию. Поступая так, он признавал,
что законодательная диспенсация
никоим образом не отменяет обетование, ранее данное Богом Аврааму (Гал. 3:17,21). Более того, Павел признавал, что Евангелие
провозглашалось во дни Ветхого Завета (Гал. 3:8), и праведность приобреталась от веры и
посредством веры (Рим. 4:11,12, 11:32, Гал. 3:6-7).
Антитеза между Законом и Евангелием
была вновь осознана во времена Реформации. Конечно, отцы Церкви пытались
прояснить данный вопрос. Однако древние богословы так и не внесли ясности в
рассмотрение этого предмета, так как они всегда путали различия между Законом и
Евангелием и между Ветхим и Новым Заветом.
Но реформаторы, с одной стороны,
выступая против анабаптистов, поддерживали единство завета благодати в его
обоих диспенсациях, а с другой — постоянно помнили о
резком контрасте между Законом и Евангелием. Таким образом, они восстановили
уникальный характер христианской религии как религии благодати.
Хотя Закон и Евангелие могут, в общем
смысле, ассоциироваться с ветхой и новой диспенсациями
завета благодати, все же, по своей сути, они являются двумя откровениями Божьей
воли, которые отличаются друг от друга по своему содержанию.
Закон также является Божьей волей
(Рим. 2:18,20). Он святой, мудрый и духовный (Рим. 7:12,14, 12:10) и дарует
жизнь всем соблюдающим его (Рим. 2:13, 3:12). Но по причине греха закон утратил
свою силу и не может оправдать человека. Закон посредством греха возбуждает
желание, увеличивает преступления, навлекает гнев, убивает, проклинает и
осуждает (Рим. 3:20, 4:15, 5:20, 7:5, 8-9, 13, 2 Кор.
3:6, Гал. 3:10,13,19).
Закону противопоставляется Евангелие
Христа euangelion, которое
представляет собой не что иное как исполнение
ветхозаветного epangelia (Мк. 1:15, Деян. 13:32, Еф. 3:6), исходящего к нам от Бога (Рим. 1:1-2, 2 Кор. 11:7), которое содержит в себе Христа (Рим. 1:3, Еф. 3:6) и дарует благодать (Деян.
20:24), примирение (2 Кор. 5:18), прощение (Рим. 4:3-8), праведность (Рим. 3:21-22), мир (Еф.
6:15), свободу (Гал. 5:13) и жизнь (Рим. 1:17, Фил.
2:16). Как требование и дар, заповедь и обетование,
грех и благодать, болезнь и исцеление, смерть и жизнь, так Закон и Евангелие
противопоставлены друг другу (у Бавинка есть
подстрочная ссылка: даже протестанты ослабляют или даже отменяют четкое
различие между Законом и Евангелием. Напр.,
Stange, Die Heilsbedeutung, des Gesetzes, Leipzig 1904, Bruining, ранее упоминаемый в т. 3 (стр. 631). Согласно Луфсу,
так поступал и Цвингли, Dogmengeschichte, 4th ed., 799).
Хотя они частично и совпадают в том,
что их Создателем является Бог, они оба говорят об одной и той же праведности,
оба обращены к человеку, дабы даровать ему вечную жизнь, все же они отличаются
друг от друга в том, что Закон исходит из Божьей святости, а Евангелие — из Его
благодати. Дела Закона известны из природы, а Евангелие — только благодаря
особому откровению. Закон требует совершенной праведности, а Евангелие дарует
ее. Закон ведет к вечной жизни посредством дел, а у Евангелия же дела исходят
из вечной жизни, дарованной нам посредством веры. Закон осуждает человека —
Евангелие оправдывает его. Закон дан всем — Евангелие же тем, кто живет по
нему.
Именно по причине этих отличий возник
следующий вопрос. Следует ли относить проповедь, призывающую к вере и обращению
и содержащую в себе условие и требование, к Евангелию или все же (как
утверждали Флаций, Герхард, Квинстед,
Воеций, Витсий, Кокцей, Мур и др.) к Закону?
Конечно, в самом строгом смысле, в Евангелии нет требований и условий — только
обетования и дары, а вера и обращение, как и оправдание, являются благами
завета благодати. Тем не менее, Евангелие не является таковым в широком смысле.
На практике оно всегда связано с Законом, это нам показывает Святое Писание.
Евангелие всегда подразумевает Закон и нуждается в нем для своего
функционирования. Ибо Евангелие дано разумным и нравственным существам, которые
ответственны пред Богом за себя и поэтому должны быть призваны к вере и
обращению. Требования, представленные в Евангелии в форме призыва, заимствованы
из Закона. Ведь каждый человек обязан воспринимать Бога и Его Слово
первоначально не посредством Евангелия, но с помощью природы, посредством
Закона, и таким образом принять Евангелие, в котором Бог обращается к человеку.
Таким образом, Евангелие от начала обращено ко всем людям и связывает их
совесть, так как Бог, говорящий в Евангелии, является тем же Богом, Который явил
Себя им в Своем Законе. Поэтому, во Имя Божьего Закона
от человека требуется вера и обращение посредством отношений с Богом, которые
имеет человек, как разумное существо. Более того, это требование относится не
только к избранным и возрожденным, но и ко всем людям без исключения.
Но вера и обращение все же остаются
содержанием Евангелия, а не следствием или плодом Закона. Ибо Закон требует
веры в Бога в общем смысле, а не особой веры во Христа. Более того, Закон может
произвести metameleia, poenitentia, но не metanoia, resipiscentia, которая, по сути, является плодом веры. Хотя посредством
природы человек обязан верить и обращаться к Богу с помощью Закона, тем не
менее, так как они (вера и обращение) являются содержанием Евангелия, можно
говорить о Законе, заповеди и повиновении веры (Рим. 1:5, 3:27, 1 Ин. 3:23) как о вещах, подчиненных Евангелию (Рим. 2:16,
10:16).
При близком рассмотрении можно
увидеть, что они отличаются не в том, что Закон всегда представлен в форме
заповеди, а Евангелие в форме обетования, так как у Закона также есть
обетования, а у Евангелия — предупреждения и обязательства. Но основное
различие между ними состоит в их содержании. Закон требует, чтобы человек
самостоятельно добивался своей праведности, в то время как Евангелие призывает
его отречься от всей самоправедности и принять
праведность Христову, для чего и ниспосылает нам дар веры.
Закон и Евангелие взаимосвязаны не
только до и в момент
обращения, но и остаются таковыми на протяжении всей христианской жизни, до
самой смерти. Лютеране в целом акцентируют внимание на осуждающем и обвиняющем
аспектах Закона. Поэтому они не знают большего спасения, чем освобождение от
закона. Закон необходим только вследствие греха. С точки зрения лютеранского
богословия, в состоянии совершенства не существует Закона. Бог не
ограничивается Законом. Христос вовсе не был подчинен Закону. Верующий более не
связан Законом. Естественно, лютеране говорят о тройном использовании Закона:
не только о usus politicus (civilis) для
сдерживания греха и usus paedagogicus для
осознания греха, но и о usus didacticus, чтобы
служить для верующего правилом жизни. Но этот последний usus тем не менее необходим, так как
верующие, будучи все же грешниками, нуждающимися в усмирении Законом, должны
продолжать узнавать больше о грехе. Сам по себе Закон исчезает с пришествием
веры и благодати, утрачивая при этом свою значимость.
Однако,
реформаты имеют другое мнение по данному вопросу. Usus politicus и usus paedagogicus Закона стали
необходимыми случайно, из-за греха. Даже если бы их и не было, остается
наиболее важный usus — usus didacticus или normativus. Ведь Закон,
прежде всего, является выражением Божьего естества. В Своей
человеческой природе Христос был под Законом, подчиняясь ему. До грехопадения у Адама был Закон, начертанный на скрижалях его сердца. У
верующего также есть Божий Закон, начертанный на его сердце Святым Духом. Все
пребывающие в небесах также будут ходить с Богом в соответствии с Его Законом.
Евангелие временно, но Закон вечен и
восстановлен благодаря Евангелию. Свобода от Закона состоит не в том, что
христианину более не требуется Закон, но в том, что Закон ничего не требует от
христианина в качестве условия спасения. Закон более не может осуждать и
обвинять его. Вместо этого, христианин наслаждается Божьим Законом во
внутреннем человеке, устремляясь к нему денно и нощно. Поэтому всегда следует
проповедовать Закон общине во взаимосвязи с Евангелием. Закон и Евангелие,
Слово во всей свой совокупности, весь совет Божий являются содержанием этой
проповеди. Среди реформатов Закон занимает большее место, чем в учении о грехе,
так как он является частью учения о благодарении (Бавинк
приводит ссылки относительно взглядов Лютера, Цвингли, Кальвина, Занхия, Витсия, де Мура, Витринги, Шнекенбургера, Франка и Готшика).
RSS