Доктрина Божьего завета играет очень
важную роль в истории
Реформатской церкви. Однако не следует
думать, что завет – это
только догматическое понятие. В этой статье профессор Я. Камфус подчеркивает,
что завет – это реальность,
реальность нашей жизни – жизни Божьих детей.
Статья написана на основе работы,
представленной студентам Богословской Семинарии в Кампене. Позже она была опубликована Vijbrief, Haarlem
в «Вечном завете». С любезного разрешения автора, доктор Д. ван Вейнен
переработал и перевел эту статью.
Если мы хотим размышлять о Божьем
завете, заключенным Богом со Своим народом, о завете, в котором мы можем жить вместе с
Ним, то у нас должны быть определенные
знания о том времени, в котором мы живем. Невозможно обсуждать нашу тему вне
времени. Мы должны реально смотреть на состояние современного мира и на нашу
задачу в нем.
В каком же мире мы живем? Этот мир – мир непостоянства и неуверенности, в основном благодаря
экономическому кризису, продолжающемуся уже на протяжении нескольких лет; неуверенность может даже быть
большей, чем мы готовы это признать. Неуверенность усиливается из-за угрозы
терроризма, приближающегося конца света.
В современном мире увеличивается
пропасть между людьми, их благосостоянием – это уже не такой мир, каким он был в
шестидесятых и семидесятых годах
прошлого века; сейчас в центре этого мира возвышается алтарь маммоны и требует поклонения себе.
На протяжении последних лет мы
многое утратили. Безусловно, мы расстались со многими ложными уверенностями, но
также лишились того, что давало нам истинную уверенность и часто было
основанием нашего чувства безопасности.
Одна из характеристик нашего времени – время, в котором убили Бога и
отца. Кризис авторитета как часть
кризиса жизни. Поколения, выросшие после ІІ мировой войны, изменили свое отношение к отцам, либо же потеряли
их. Эта тема периодически повторяется в литературе (на голландском языке в
романе Волкера «Terug naar Oegstgeet»;
а также в романе американского писателя Сола Беллоу «Лови момент»).
Сейчас я хочу уделить внимание не
вопросу отношений между Небесным Отцом и Его детьми на земле, а отношениям
между отцами и детьми, так как эти два вопроса, безусловно, связаны. Нет
сомнений в том, что немецкий богослов Хунтеманн оказался прав, когда обратил
внимание на тот факт, что в двадцатых и
тридцатых годах прошлого века функция «отца» уже была искажена: «Не был ли фашизм со своим культом героя и
«Фюрером» своеобразной революцией маскуллиности? И это проложило путь
противоположным идеям: «Без фашистской
маскуллиности не было изменений в отношениях к Богу-Отцу».
Но это далеко не все. После Второй
мировой войны развитие западного общества с его желанием ни в чем себе не
отказывать привело к искушению пренебрегать функцией отца. Таким образом, целые поколения в
преуспевающих странах потеряли своих земных отцов. Небесный Отец перестал существовать для них.
Однако было бы ошибкой относиться к
«сыну» только как к жертве трагедии. Сыновья восстали против Бога своих отцов.
Они отвернулись от Евангелия Христа и искупительной жертвы Его крови. Они
восстали против Бога и Отца Иисуса Христа, против Его благости. Эта другая
сторона медали. И затем кальвинизм, с его доктриной предопределения, был
использован для того, чтобы показать, что в такой религиозной системе, которая
на протяжении многих лет доминировала в Нидерландах и Бельгии, любая мысль об
отце просто невероятна.
Сегодня это две стороны одной
медали. Имя отца на земле «прогнило до корня». Имя Небесного Отца уже не
вызывает доверия. И одно действует в
соответствии с другим. В «мире без отца» никто не видит и не ищет Небесного
Отца. И нежелание почитать Небесного Отца
подрывает отношение между отцами и детьми на земле. В наше время это
стало вполне очевидным. Отцы утратили свою функцию; все, что у них осталось, –
просто роль.
Нет ничего удивительного в том, что
феминистическая теология рада избавиться от имени отца, и что к этой так
называемой теологии прислушиваются. Разве не мать-богиня заботится и лелеет? Но
тогда жертвы Христа уже не достаточно для удовлетворения требования Божьей
справедливости. Христос становится просто «братом в группе». «Человек остается
верным себе, а Иисус – лишь дорожный знак в обществе, идущем по своему
собственному пути к спасению и освобождению; Бог Отец мертв – но мы продолжаем
жить с «братом Иисусом», – говорит Хунтеманн.
Не следует думать, что к нам это
совсем не относится. Однажды я разговаривал с молодым человеком, который
искренне желает принимать участие в жизни церкви и ищет свой путь в вере.
Одинокий парень. Он рассказал мне один ужасный эпизод из своей жизни:
единственный брат, с которым у него были замечательные отношения, внезапно
умер. Когда мы говорили о молитве, он сказал: «Понимаете, для меня так сложно
называть Бога «Отцом», потому что я никогда не знал своего отца, я никогда не
чувствовал себя сыном, даже когда моя мама вышла замуж за другого человека».
В этом парне я неожиданного увидел
перед собой все молодое поколение Западного мира. «Как отец милует сынов, так
милует Господь боящихся Его» (Псалом 102:13). Но как же этот текст может дать
утешение, если мужчины уже не исполняют функцию отца? Тогда мир закрывается.
Именно в такие периоды идея «завета»
открывается заново, как центральное догматическое понятие. Но бог этого завета
был загнан в «человеческие рамки». Он – наш «партнер». Ему нужен человек, и он
присоединяется к нему в процессе эволюции.
Он не произносит Свои слова к нам, но Его голос рождается во встрече с
человеком. Такое понятие завета, прежде всего, отменяет первую статью символа веры:
Веруем во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли. И такой
всемогущий Бог и Его авторитет просто испарились. Его место занял бог, который
вовлечен в человеческие страдания. Бог, который не может ответить, что же
происходит на земле; и помочь он тоже не может. Но в таком случае он не может
призывать нас к ответу: уже не существует ни норм, ни авторитетной силы. В
теологии двадцатого столетия человек вовлечен в процесс эмансипации. Безусловно, человек хочет быть союзником
своего бога, но слова Екклесиаста, которые стали началом богословия Карла Барта
(Еккл. 5:1 «потому что Бог на небе, а ты на земле»), были полностью забыты.
Земной отец стал стариком. Небесный Отец стал для нас милым дедушкой с седой
бородой или же приятелем, который просто
находится среди нас. Но это стало уже настолько не интересным, что многие не
хотят тратить время разговоры о нем. Такой бог может следить за
«материально-техническим обеспечением», возможно – инкогнито, но он уже не
ведет, и, безусловно, не определяет курс.
Если сегодня мы говорим о «жизни в завете», очевидно, нам следует
сделать нечто большее, чем предложить другую теорию вместо современного понятия
завета как партнерства между Богом и
человеком. Мы обязательно должны найти богословский и догматический ответ; но
первое, что следует сделать – признать тот факт, что завет – это реальность, та самая реальность нашей жизни
– жизни Божьих детей. Завет – это не просто богословская модель. Он настолько же реален, как реален
брак для мужа и жены. Если мы не уверены в реальности брака, то не имеет смысла
обсуждать жизнь в таком браке. Таким же образом жизнь в завете – это реальность
жизни детей в общении с Отцом в Иисусе Христе посредством Святого Духа. Мы
поговорим о пяти элементах этой жизни.
Жизнь в Божьем завете – это:
- жизнь по благодати
- жизнь в послушании
- жизнь в изумлении
- жизнь в молитве
- жизнь в общении
Жизнь по благодати
Жизнь в завете – это жизнь по благодати. Когда после
грехопадения мы говорим «завет», то в соответствии с учением Писания мы должны
говорить «Посредник» (Гал. 3:20, 1 Тим. 2:5). Также мы должны сказать: кровь,
кровь завета (Исх. 24:8, Мтф. 26:28) и кровь Христа, Посредника нового завета
(Евр. 12:24). Тот, кто говорит «завет», должен сказать «примирение через
искупительную жертву Христа», или же он разрушит завет. Он должен сказать:
только через примирение я, грешник, могу иметь новую жизнь и общение со Святым
Богом как со своим Отцом. И Он пролил кровь, Он предложил Своего Сына,
Он установил порядок церемониального служения Ветхого Завета. Такой порядок уже стал Его даром. Благодать
– в законе. Если мы живем в завете, то мы живем и продолжаем жить по благодати.
Восхождение в храм мытаря (Луки 18) стало путем жизни в завете. Не язычники, а
ученики Христа получили от Него эти слова для ежедневной молитвы: «и прости нам грехи наши». В такой жизни по
благодати нет риска. Начиная с 3 главы Бытия, благодать – это характеристика
завета, но и противоположное также справедливо: сама благодать характеризуется
заветом. Нам обещана кровь завета, которую наш Первосвященник приносит в жертву
в небесном святилище. Следует ли крестить младенцев (детей верующих
родителей)? Да, потому им, как и
взрослым в церкви, «обещано прощение грехов через Кровь Иисуса Христа и Дух
Святой, производящий веру» (Гейдельбергский катехизис, Воскресный день 27).
Хорошо известные слова и очень глубокое значение. Означает ли это, что все,
живущие в завете – одинаковы; будет ли каждая молитва «Прости нам грехи наши»
воплем мытаря? Нет; но мы видим, что
жизнь Божьих детей – со всеми взлетами и падениями, с искушениями и
радостями, с обличениями во грехах и уверенностью в спасении – может
существовать только в завете благодати.
Жизнь в послушании
Мы уже говорили о втором аспекте
реальности жизни в завете. Жить в Завете – значит жить в послушании. Слово,
которое называется «словом благодати Его» (Деяния 14:3; 20:32), – неотъемлемая
часть завета. Мы – под словом. Да, это слово благодати, но также оно требует
посвящения. Это слово не просто «предлагается» нам, а мы решаем – принимать его
или нет. Это слово нисходит на нас свыше, нисходит с авторитетом. Я знаю, что
современный человек ненавидит эти слова: «нисходит свыше» и «с авторитетом». Но
эти слова освобождают нас! Современный мир эмансипации никогда не
сможет понять этого. Начиная с 18 века, с эпохи Просвещения, основание которой
было заложено в 15 и 16 веке, в эпохе Возрождения, западный человек старается
освободить себя от авторитета, и, прежде всего, от авторитета Слова,
нисходящего свыше. Таким образом, Запад был порабощен. И это рабство они называют свободой. Западный мир попал в ловушку сатаны. Уверенность в своих
собственных силах становится основным приоритетом для человека. Если кто-то
предпримет попытку снять маску с этого агрессивного рабства – за которым на
самом деле стоит сатана – то, скорее всего, будет обвинен в дискриминации. Сама
Библия – наивысший пример дискриминации, и скоро попадет в «черный список» или
же станет книгой, которую будут публично осуждать за то, что она – барьер на
пути к самоопределению. Библия, как она представляет себя, и есть таким
барьером. Все может быть намного ближе, чем это кажется на первый взгляд.
Сейчас правительства отстаивают права на заключение гомосексуальных браков, и
(как это делает правительство Нидерландов) считают, что подают хороший пример;
сейчас даже в церкви можно услышать брачные клятвы гомосексуалистов, несмотря
на четкое учение Писания; сейчас брак стал просто одной из форм взаимоотношений между мужчиной и женщиной;
сейчас все люди хотят быть добрыми по отношению друг к другу, но уже нет
верности, люди не могут доверять друг другу, обещания ничего не значат;
гражданское неповиновение становится нормальным образом жизни.
Все это приводит к тому, что мы живем под давлением. Были периоды,
когда требования выполнять определенные правила среди христиан несли в себе
элементы легализма (и это было «перегибом», однако сами по себе такие
требования можно назвать полезными) и, таким образом, задушили жизнь в
христианской свободе. Сегодня такие «требования» вовлечены в революцию против авторитета Божьего Слова и находится
на службе у тирании эмансипации.
Мы должны занять определенную
позицию в этой ситуации; и мы увидим, насколько радикальна противоположная
позиция. В завете мы учимся верить на
основании авторитета. Слово благодати требует
веры. Потому что Бог был Первым не только в момент заключения завета. Он есть
Первый, Он – Бог и Он остается Первым, Он хочет, чтобы мы это признали. Это
наше спасение. Это наша безопасность. Мы верим
не просто на свой страх и риск.
Вера – это не прыжок в неизвестность. Это послушание (Рим. 1:5; 16:26;
сравните 1 Петра 1:2). Проклятие диалектического богословия и проклятие
пост-Бартовского субъективизма в том, что они украли у нас основную концепцию: послушание веры. И бич всего субъективизма в том, что он
унижает слово, обращенное к нам, и относится к нему как к «информации», которую можно просто
проанализировать разумом, а сердца при этом остаются холодными.
Но если мы принимаем эту основную
концепцию – если мы склоняется перед
словом благодати, обращенным к нам триединым Богом – тогда мы принимаем ее полностью. Бог, который
в Своем Слове открыл себя нам («Я – твой Бог»), требует нового послушания в нашей жизни. Послушание веры проявляется в
нашей жизни как послушание к праведности (Рим. 6:16). Значение спасения через
пролитие крови, о котором говорит апостол, заключается в радикальной и конкретной благодарственной
жертве: «Итак, призываю вас, братья, милосердием Божиим предать тела ваши –как
это точно! – в жертву живую, святую, благоугодную Богу»(Рим. 12:1). Этим мы
возвращаем любовь Тому, Кто первый отдал Свою любовь нам. Но это любовь в послушании! В завете мы должны научиться любить этот призыв к послушанию, вопреки современному миру и вопреки
собственной плоти. Если бы мы были освобождены от себя и от рабства греха, то
для нас было бы огромной радостью характеризовать нашу новую свободу как
«рабство»: «Не знаете ли вы, что кому вы предаете себя как рабы в послушание,
того вы и рабы, кого слушаетесь, будь то греха к смерти, или послушания к
праведности?» (Рим. 6:16). Наше «единственное утешение в жизни и смерти» –- то,
что Посредник завета стал Господом нашей жизни
(Гейдельбергский катехизис, Воскресный день 1 и 13). Поэтому жизнь в
завете характеризуется любовью к Божьему
закону и Его учению. В завете мы начинаем говорить удивительные для себя слова:
«Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем» (Пс. 118:97); «Слово Твое
весьма чисто, и раб Твой возлюбил его» (Пс. 118:140). Послушание освобождает
нас от самих себя и обращает нашу жизнь к Слову, нисходящему извне и свыше; но
мы не становимся роботами в завете. Наш Господь требует наших сердец. Тайна
завета заключается в том, что Дух Иисуса посылает дары в нашу жизнь; апостол
Павел писал: «Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца
стали послушны тому образу учения, которому предали себя» (Римлянам 6:17). Вот
почему жизнь в завете – это постоянное размышление над словом Ветхого и Нового
Заветов, новое начало в каждой новой
ситуации в жизни. Невозможно
размышлять о слове, не пребывая в нем, потому что слово завета – это Слово
Духа. Никто не может оставаться свободным от обязательств; если мы хотим
заставить замолчать Божье Слово, то мы противимся Духу, как это случилось с сынами Завета, когда они отступили и нарушили завет: «…вы всегда противитесь
Духу Святому, как отцы ваши, так и вы» (Деяния 7:51). Поэтому апостол
предупреждает церковь «И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы
запечатлены в день искупления» (Ефесянам 4:30).
Жизнь в изумлении
Жизнь в послушании и жизнь по
благодати должны в Божьем Завете
означать жизнь в изумлении.
Представьте себе великолепие каждого дня для Адама и Евы, когда Господь Бог
ежедневно приходил к ним в прохладе дня (ср. Бытие 3:8). Когда это происходило,
они не переходили от низшей формы к высшей, от «природы» к «благодати», чтобы
«оставить» свои обыденные заботы и «заняться» религией. Нет, Яхве Элохим входил в их жизнь. Он участвовал во всех
делах Своих детей. Он освящал их жизнь, удобряя и сохраняя сад. И в Посреднике
Он вернулся, полный благодати. Он не
начал «с чего-то маленького» (Беркхоф), Он «начал» как Всемогущий, Творец неба
и земли. Он – великий, и Он начал со всей вселенной. Это точно и правильно
изложено в Апостольском Символе веры. И Он стал Яхве Элохимом. Сами небеса
открылись Адаму в раю (К. Шилдер), и так же широко они открылись еще раз, после
того, как человек был изгнан из рая – в обещании, данном в Бытие 3:15; и в
жилище Ноя, и в жилище Авраама; и среди палаток Израиля всегда была одна, в
которой жил Бог. Позже Бог пребывал среди Своего народа в Иерусалиме; если бы
вы захотели, вам бы могли дать точный адрес и даже отвести туда. Бог был со
Своим народом. Но сейчас, благодаря смерти Христа, между нами и Богом уже нет
такого расстояния, как это было в период Ветхого Завета: мы уже не чужие и не
пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Ефесянам 2:19). Павел никогда не
прекращал говорить о тайне Христовой, «которая не была возвещена прежним
поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам
Духом Святым» (Ефесянам 3:5), и преклоняться перед Ним (Ефесянам 3:14). Павел
выражал свое изумление в
славословии, «что - широта и
долгота, и глубина и высота» (Ефесянам 3:18). Здесь он не говорит чего именно (широта и долгота, глубина и
высота). В этом нет необходимости. Слава Нового Завета, в котором мы находим
свое место. И если сейчас на мгновение мы вернемся в то время, в котором мы
живем, в период абсолютной
неуверенности, закрытого
мировоззрения, период, в котором смерть подводит окончательную черту всему;
если мы подумаем обо всем этом, то не
будет ли изумление соответствующим
настроением жизни в завете? Ибо этот закрытый мир был нашим миром. И мы
чувствовали, что он - наш дом. Но в завете, по благодати, нам, грешникам,
открылись небеса. В Завете у верующих есть перспектива, которой никто не может
их лишить. Для них открывается будущее. Действительно, современный период – это
Anno Domini: последняя книга Библии открыла все горизонты.
Вокруг нас терпят крах государства всеобщего благосостояния, люди
стоят среди руин. Назад – к исходной точке. И даже если вы верующий-реформат,
то это особо ничего не меняет. Все равно мы занимаем незначительное место в
этом мире. Мы – граждане этого мира, но
при этом мы – дома с Богом небес и земли: «Но раб не пребывает в доме вечно;
сын пребывает вечно» (Иоанна 8:35)!
Поистине тайна Христова! Но давайте
никогда не забывать: это не тайна наших религиозных чувств, наших эмоциональных
переживаний во время поклонения. Это не маленькая тайна нашего сердца. Это – чудо нашей жизни! Вы ходите по улицам,
вы выполняете свою работу, в которой нет ничего особенного или впечатляющего,
но где бы вы ни были – за столом, на дороге или в кровати – вы работаете и
живете в мире Отца, вашего Отца. Наш
маленький сад издает такой же аромат, как и Эдемский. Говорят, что кальвинизм–
это стиль жизни аристократа, но я бы сказал, что завет учит нас жить как ребенок. Мы не постоянно поем песни в
изумлении. У нас есть псалмы для церкви и псалмы для прохлады дня. Но наше
рождение было чудесным, и наши сердца бьются в ритме изумления.
Жизнь в молитве
Если жизнь в завете – это жизнь в
послушании, то также она должна быть жизнью
в молитве. Молитва принадлежит этой жизни, у нее свое
собственное место, но это не первое место. Первый – Бог, и Он всегда остается
Первым в Своем завете. Его суверенное слово любви – решающее для заветных
отношений между нами и Ним. «И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и
дщерями, говорит Господь Вседержитель» (2 Коринфянам 6:18; сравните Исаии 43:6
и Иеремии 31:9). Во Христе, Посреднике, Бог
принес нам имя Отца. И Он ожидает ответа, ответа веры, послушания веры. Если вы подумаете об этом,
то вам будет не легко осмелиться назвать Святого Бога отцом. И мы не хотим делать это сами от себя.
Иногда люди даже находят оправдание, что Бог вечного избрания не может быть
отцом. Но они забывают о том, что наше
избрание было избранием в Сыне и
достигает нас через Него; кто бы осмелился использовать имя Отца, если бы не
было откровения этой Тайны? Таким образом, живя в завете, мы молимся Отцу, к Которому
Дух Сына привел нас. В этом мире мы взываем: "Авва, Отче"
(Римлянам 8:15; Галатам 4:6). И мы можем и должны говорить это сознательно, как ответ веры.
Вестерлинк (в своей замечательной книге о молитве "Roep mmij aan", которая
заслуживает перевода), говорит, что молитва – это «дыхание нашей духовной
жизни». Эта фраза была единственным местом, напротив которого я поставил очень
маленький вопросительный знак. Молитва
как дыхание души! Но вы дышите, не думая об этом – и если вы должны думать о
том, чтобы дышать, то с вами происходит что-то не то. Однако молитва – это не
просто что-то спонтанное. Это – ответ веры.
И здесь присутствует работа Святого Духа, Творца веры и молитвы. Здесь необходимо
самоотречение, смирение и – снова и снова – слушание.
Все мы любим поговорить, чем больше, тем лучше. Слушать намного сложнее. Это
противоречит нашей природе.
Еще один комментарий о термине
«духовная жизнь». Если «жизнь в завете» включает в себя всю нашу жизнь – и это
так! – тогда молитва не должна
относиться только к одной части нашей жизни, к тому, что находится наверху.
Безусловно, Вестерлинк не хочет, чтобы мы так считали. Он доказывает это на
протяжении всей своей книги. Он подчеркивает, так же как я это хочу
сделать, что в своих молитвах – личных
и общих – нашему Небесному Отцу мы можем приносить всю свою жизнь перед Ним. И
в завете вся наша жизнь освящается Его Словом, нисходящим на нас, так чтобы она
могла быть отражена в словах, возносимых к Нему в наших молитвах (1 Тимофея
4:5).
Жизнь в общении
И в заключение, мы видим, что жизнь в завете – это жизнь в общении. Если Бог заключает
завет, заключает завет с нами, то Он хочет общения с нами. Он ставит нас на
этот путь. Поэтому, когда мы говорим о Завете, наши глаза должны быть открыты
для работы Святого Духа в завете. Он – Дух Сына и, таким образом, Он – Дух
общения. Он – дар в завете и Он был
обещан нам в завете (Деяния 2:38).
Он укрепляет наше общение с
Отцом, и Он дает общение между детьми. Это то, чего хочет Отец. Для этого Сын
разрушил дела диавола (1 Иоанна 3:8), ибо рабство сатаны и рабство греха
означает одиночество. А одиночество – это смерть, разрушение, у
одиночества запах разложения. Западный человек, по существу, одинок. Поэтому люди ищут спасения в «группе». Жалкая замена! «Группа»
предлагает безопасность, но все равно остается наследие непрекращающегося
одиночества; одиночества, которое иногда принимается под именем солипсизма.
Но так же, как желаемое или
презираемое одиночество разрушает нашу жизнь – день за днем, так же умеренно
и обычно Дух Христа выполняет работу спасения, Он дает нам общение в
завете и этим освобождает нас. Это так
же реально, как и «обновление лица земли» каждую весну (Псалом 103:30 Завет -
это не что-то загадочное и недоступное, парящее где-то высоко над нами на
небесах. Общение святых не достигается, а даруется в завете и становится
неотъемлемой частью христианской жизни. У нас есть привилегия петь псалмы
завета каждое воскресение, в день воскресения Христа: голос каждого из нас
сливается с голосами одной песни церкви.
И из-за такого communion sanctorum (общения святых) Дух освящает все
общение, которое Отец задумал в Своем
творении - творение примирилось через
кровь Его Сына (Кол. 1:20).
Отличительная особенность
современного общества - индивидуализм и социальная атомизация,
эмансипация. Мы не должны пытаться оградить себя от этого посредством общения,
даже религиозного или «святого» общения.
И истории о солидарности тоже ничего не значат. В завете мы получили
лучшую защиту, потому что в мире нашего
Отца мы начинаем чувствовать себя как дома; в браке, основанном на завете, мы
находим незаменимые отношения между мужчиной и женщиной, семью, в которой отношения
между родителями и детьми такие, как
Бог задумал им быть. Бог освящает эти отношения Своим Словом и Духом. Если есть одна заповедь, очень важная заповедь в наше время, то это пятая заповедь в тесной связи с
седьмой. Противостояние между теми, кто
хочет следовать за Иисусом Христом и теми, кто не хочет этого делать,
становится все более и более очевидным, особенно в вопросе освящения
сотворенной жизни. Сегодня мы связаны освящением жизни, которое формируется
посредством Божьей благодати, с апостольским
авторитетом: у апостола Павла были все причины, чтобы в своем увещевании
новозаветной церкви отвести важное место пятой заповеди: «первая заповедь с
обетованием» (Еф. 6:2). Мы – Божьи
дети, и Бог хочет дать нам безопасность, уверенность и защиту в земных
отношениях, которые Он создал. И через
нас (мы все призваны к этому!) Он хочет дать такую безопасность и уверенность другим людям – для этого
необходимы как наши поступки, так и наши слова.
Нам может быть нелегко в этом мире.
Но у нас есть победа, победившая мир (1
Иоанна 5:4), наша вера во Христа, избавившего нас от одиночества. В граде
человека мы все равно можем быть одиноки даже среди тысяч людей. Но с Авраамом был заключен завет, и Исаак и
Иаков унаследовали те же обетования, которые поддерживают огонь в нашем сердце;
ибо мы ищем город с основанием, и которого художник и строитель – Бог. (Евр.
11:10) И в этом городе никто не сможет
сказать: я чувствую себя одиноким. Кто
может отрицать такое видение? Но это
единственное видение, реальное на все 100 %. Ибо это – обетование завета. Вот
почему мы можем смотреть в лицо фактам завета.
Мы можем жить повседневной
жизнью, где юноши будут видеть видения, а старцам будут сниться сны.
(Деяния 2:17).
RSS