Готхольд-Эфраим Лессинг. Натан мудрый, III, 6

Саладин: Я мусульманин;

                 А христианин - третий между нами.

                     Но лишь одна из этих трех религий

                     Быть истинною может. Человек

                     Такой, как ты, не будет оставаться

                     При том, к чему случайностью рожденья

                     Он приведен был; если же и будет,

                     То, значит, он продумал все основы

                     И лучшее себе избрал. Так вот

                     Скажи и мне: какие основанья

                     Для выбора? Мне как-то недосуг

                     Над этим поразмыслить. Дай же мне

                     Узнать твой выбор и его основу, -

                     Конечно, это будет между нами, -

                     Чтоб мне свой выбор также сделать.

(…)

Натан:      В глубокой тьме времен в стране восточной

                 Жил человек; был перстень у него -

                 Руки любимой дар - с бесценным камнем.

                 То был опал с игрою многоцветной,

                 И обладал тот камень тайной силой:

                 Кто с верою носил его, всегда

                 Приятен был и господу и людям.

                 Так мудрено ль, что этот человек

                 Не только день и ночь не расставался

                 С сокровищем своим, но и навеки

                 Решил его в потомстве сохранить?

                 Решил и сделал так: оставил перстень

                 Из сыновей любимому, чтоб тот

                 Сам завещал его любимцу сыну

                 И чтоб такой избранник, невзирая

                 На возраст свой, одной лишь силой перстня

                 Главенствовал и властвовал над родом.

                 Внимай, султан.

                 От сына к сыну так переходя,

                 Достался, наконец, заветный перстень

                 Отцу трех сыновей; и как все трое

                 Равно ему во всем покорны были,

                 Так всех троих равно и он любил.

                 И лишь по временам отцу казалось,

                 Что перстня наиболее достоин

                 То старший сын, то средний, то меньшой,

                 Тот, словом, сын, который с ним глаз на глаз,

                 Без братьев, оставался и невольно

                 Один овладевал его любовью.

                 Не выдержало любящее сердце -

                 И перстень чудодейственный был порознь

                 Обещан всем троим. Так время шло.

                 Не за горами смерть. Отец, чем дальше,

                 Тем больше все смущается, скорбит:

                 Двух сыновей приходится обидеть.

                 Обманщиком явиться перед ними!

                 Как быть ему теперь? - И вот тайком

                 Он к мастеру шлет перстень с порученьем.

                 Какого бы труда, каких бы денег

                 Ни стоило, согласно образцу

                 Такие же еще два перстня сделать.

                 Работа удалась. Три перстня мастер

                 Заказчику принес - и сам заказчик

                 Свой перстень отличить не мог от новых.

                 Обрадованный старец призывает

                 К себе поочередно сыновей,

                 Благословляет их поочередно,

                 По перстню им дает - и умирает.

                 Ты слушаешь, султан?

Саладин (отворачивается от него в смущении)

                 Да, да! Но только

                 Кончай скорее сказку.

Натан:      Я пришел

                 Уже к концу. Что было дальше - ясно

                 Само собой. Едва лишь закрывает

                 Отец глаза, приходит каждый с перстнем

                 И каждый хочет быть владыкой рода.

                 Ни розыски, ни жалобы, ни тяжбы -

                 Ничто не помогает: доказать,

                 Где перстень настоящий, - невозможно.

                     (Молчит, выжидая ответа султана.)

                 Почти настолько же, как нам узнать,

                 Где вера настоящая.

Саладин: И все?

                 И это мне должно служить ответом?

Натан:     Должно служить мне извиненьем только,

                 Что не берусь я различать те перстни,

                 Которые отец и заказал,

                 Чтоб различить нельзя их было вовсе.

Саладин: Что перстни мне! Оставь свою игру!

                 В религиях, которые тебе

                 Я перечислил, думаю, найдется

                 Различие; найти его нетрудно

                 В одежде даже, в пище и питье!

Натан:     Но только не в основах. Ведь основа

                 У всех одна: история, не так ли?

                 Где - летопись, где - устное преданье!..

                 И на слово истории должны

                 Мы верить?.. Нет? Кому ж мы верим больше?

                 Родным конечно? Кровным? Чьей любовью

                 Мы живы с детских лет? Кем никогда

                 Мы не были обмануты, иначе

                 Как из любви, для нашего же блага?

                 Где верою все держится, возможно ль,

                 Чтоб праотцам твоим перед своими

                 Я отдал предпочтенье? И напротив:

                 Как требовать могу я от тебя,

                 Чтоб уличал во лжи своих ты предков,

                 Моих признавши? Это будет верно

                 И в отношеньи христиан, не так ли?

Саладин: (Клянусь, он прав! И я умолкнуть должен.)

Натан:     Теперь к перстням позволь мне возвратиться.

                 Как сказано, пошли у братьев тяжбы;

                 И каждый присягал перед судьей,

                 Что перстень им из рук отца получен

                 И был ему давным-давно обещан:

                 И было верно это утвержденье!

                 При этом каждый всем на свете клялся,

                 Что обмануть его отец не мог,

                 Что доброго отца и заподозрить

                 Не смеет он в обмане, что скорее

                 Он братьев обвинил бы в плутовстве,

                 Хоть до сих пор способными на это

                 Их не считал; но не уйдет виновный:

                 Разыщет он его и отомстит!

Саладин: А что ж судья? Услышать любопытно,

                 Как ты судью заставишь говорить?

Натан:     Судья сказал: "Иль вашего отца

                 Доставьте мне сейчас, иль прочь идите.

                 Не думаете ль вы, что я обязан

                 Загадки вам разгадывать? Иль ждете,

                 Чтоб сам заговорил желанный перстень? -

                 Постойте-ка! Я слышал, он имеет

                 Таинственную силу - привлекать

                 Особую любовь людей и бога

                 К владельцу своему. Вот где разгадка!

                 Ведь силы этой нет в перстнях поддельных!

                 Который же из вас двумя другими

                 Всех более любим? Ну, говорите!

                 Молчите вы? Так, значит, ваши перстни

                 На вас одних и действуют? Других же

                 Их сила не касается? И каждый

                 Себя же самого всех больше любит?

                 О, если так, то явно: все вы трое -

                 Обманщики, введенные в обман!

                 И перстни ваши все поддельны, явно.

                 Должно быть, настоящий был потерян;

                 Чтоб скрыть и заменить потерю эту,

                 Отец и приказал уж заодно

                 Для каждого из вас по перстню сделать.

Саладин:  Прекрасно! Восхитительно!

Натан:       "Итак, - Судья все продолжает, - если нужен

                 Вам не совет, а приговор, - ступайте!

                 Совет же мой таков: что вам дано,

                 С тем вы и примиритесь. Перстень есть

                 У каждого: пусть каждый и считает,

                 Что перстнем он владеет настоящим.

                 Быть может, ваш отец не захотел,

                 Чтоб воцарилась в роде тирания

                 От перстня одного. Он вас любил,

                 Как видно, равно всех; не потому ли

                 Он не решился двух из вас обидеть

                 На пользу одному? Так подражайте ж

                 Отцу в любви и строго неподкупной

                 И чуждой предрассудков! Силу перстня.

                 Какой кому вручен, друг перед другом

                 Наперерыв старайтесь обнаружить!

                 Чтоб сила эта крепла, будьте сами

                 Скромны, миролюбивы, милосердны

                 И преданы чистосердечно богу!

                 И если та же сила неизменно

                 Проявится и на потомках ваших, -

                 Зову их через тысячи веков

                 Предстать пред этим местом. Здесь тогда

                 Другой судья - меня мудрее - будет.

                 Он скажет приговор. Ступайте!" - Так

                 Закончил речь судья благоразумный.

Саладин: О боже! Боже!

Натан:      Если, Саладин,

                 Ты чувствуешь в себе на то призванье -

                 Мудрейшим этим быть...

Саладин (порывисто схватывает его за руку и до конца не выпускает ее)

                Я? Я - ничто?

                 Ничтожный прах? - О боже!

Натан:    Что с тобою?

Саладин: Натан, Натан! Ведь тысячи веков

                 Не минули еще. И мне ли место

                 Судьи занять! Прощай. Но будь мне другом.

Натан:     И больше ничего ты мне не скажешь?

Саладин: Нет, ничего.

Натан:      Ни слова?

Саладин: Нет. А что?

Натан:      Есть просьба у меня - и я хотел бы

                 Когда-нибудь, при случае...

Саладин: Да разве

                 Для просьбы нужен случай?.. Говори!

Натан:     Я совершил далекую поездку,

                Собрал долги и думаю: не много ль

                 Скопилось у меня наличных денег?

                 Такие времена теперь настали,

                 Что надо обо всем подумать. Я

                 Не знаю, где мне их держать без риска?

                 И вот пришло мне в голову: уж если

                 Все ждут войны, война же вызывает

                 Расходы чрезвычайные, - быть может,

                 Нуждаешься и ты кой в чем...

Саладин (пристально глядя на него)

               Натан!

                 Я не желаю знать, успел ли Аль-Гафи

                 С тобою повидаться, не желаю

                 Расследовать, не потому ли помощь

                 Ты предлагаешь мне, что у тебя

                 Возникло подозренье...

Натан:     Подозренье?

Саладин: Я заслужил его. А, впрочем, что ж!

                 Прости меня: приходится сознаться,

                 Что я и сам с тобой намеревался

                 Поговорить...

Натан:    Уж не о том ли самом?

Саладин: Да, именно.

Натан:    Вот нам обоим - кстати!

                 Но только не рассчитывай, султан,

                 На всю мою наличность. Мне большая

                 Уплата предстоит. Тут есть храмовник,

                 Тебе небезызвестный...

Саладин: Что? Храмовник?

                 Надеюсь я, что деньгами своими

                 Не вздумаешь поддерживать ты злейших

                 Моих врагов?

Натан:    Я говорю ведь только

0                 О том одном, которому ты жизнь

                 Велел оставить.

Саладин: Ах, ты мне напомнил!

                 Ведь я об этом юноше забыл,

                 Совсем забыл! Так он тебе известен?

                 Где он теперь?

Натан:    Как? Разве ты не слышал,

                 Чем я ему по милости твоей

                 Обязан? Нет? Едва избегнув смерти,

                 Он снова мог погибнуть, из огня

                 Спасая дочь мою!

Саладин:               Он это сделал?

                 А! У него и вид такой. Наверно,

                 И брат мой поступил бы точно так же:

                 Недаром так он на него похож!

                 Он здесь еще? Веди его сейчас же!

                 Так много я сестре об этом брате

                 Рассказывал, - она его не знала, -

                 Что показать ей должен непременно

                 Подобие его! Сходи за ним!

                 Вот сколько добрых дел родиться может

                 От одного, хотя бы лишь пристрастьем

                 Рожденного. Иди! Иди за ним!

Натан (освобождая руку):

                 Иду сейчас! А то, другое дело -

                 Само собой, конечно?

                                 (Уходит.)

Саладин: Ах, напрасно

                 Сестру я удалил! Скорее к ней!

                 Теперь изволь рассказывать все это!

                         (Выходит в другую дверь.)